Григорий Ревзин об ЭКСПО 2020: Европа и отказ от формы

Рассматривая тематические павильоны и павильоны европейских стран, Григорий Ревзин приходит к выводу, что «передовые страны показывают, что архитектура это вчерашний день», главная тенденция состоит в отсутствии формы: «произведение это процесс, лучшая вещь – тусовка вокруг ничего».

24 Декабря 2021

Мнение

Архитектура Фестиваль

В статье Юлии Тарабариной об ЭКСПО рассматривается история выставки от 2017 года, мастерплана HOK, Populous и Arup, до ее нынешнего состояния. Там в частности павильон Opportunity (Возможность) Бьярке Ингельса и BIG потерялся и был заменен неопределенной структурой не звездного бюро AGi Architects. По сценарию павильон Opportunity представлял город будущего, и то, что будущее превратилось в невнятность, символично, так сказать, в перспективе человечества вообще.

zooming — Павильон Возможность, AGi Architects, ЭКСПО 2020

Фотография © Григорий Ревзин

Но применительно к выставке тут другой сюжет – задуманная структура из трех полюсов превратилась в бинарную, в противостояние двух британских звезд, павильон Mobility (Подвижность, он же Alef) Нормана Фостера и Terra (Земля, он же экология) Николаса Гримшо.

Mobility Фостера сделано в форме трехлепесткового пропеллера, который расширяется кверху и тем самым взлетает. Увидев его, я вспомнил, с каким увлечением этот мастер говорил о винтовых истребителях эпохи второй мировой (он даже просил меня изучить возможности приобретения какой-нибудь машины в личное пользование). В известном смысле его здание является вариацией на тему, которую Сергей Чобан использует в павильоне России – бесконечные горизонтальные ленты фасада создают иллюзию вращения, когда смотришь на здание, оно будто плывет по кругу. Только Чобан делает это ярморочно ярко, а Фостер индустриально серо, у него такой крупноформатный стальной вентилятор. Машинная мощь и сдержанность может радовать людей определенного склада, других нет, но так или иначе это формула мобильности. Однако именно формула, форма. Mobility переведена в пластический мотив, в скульптуру.

Хотя в СССР антенные поля ракетных войск стратегического назначения были территориями, категорически запрещенными для посещения гражданами вообще и стран НАТО особенно, Николас Гримшо, мне кажется все ж таки туда проник, не все понял, но испытал большое воодушевление. Его павильон Земли – это разные антенны, среди деревьев и в форме деревьев, что кажется несколько наивной маскировкой. В лесу из деревьев и антенн замаскирован большой, полуподземный объем со столь запутанной внутренней структурой входов, переходов и уровней, что подозреваешь какую-то скрытую функцию. Более или менее в середине находится бассейн, который должен собирать конденсат, но он не собирает и воды в нем нет. Если к этому добавить, что в кроне древовидных антенн должны были быть солнечные батареи, но их не наблюдается, то напрашивается вывод, что тема Sustainability (устойчивое развитие), которой посвящен павильон – это новый вид оружия массового поражения, оно пока непонятно как работает, но когда узнаешь, мало не покажется. Самое сильное впечатление от павильона Гримшо – гигантские стальные гнутые лапы, на которых стоят антенны. Сотни тысяч тонн стали, отлитые в очень мускулистый жест, напоминающий нижние ярусы конструкций Эйфелевой башни, только без изящества Ар Нуво. Удивительно, каких ресурсов, какой индустриальной мощи требует агитация за экологическое сознание.

Но главное – это вообще не здание, у него нет формы. Это территория, зона особого назначения, процесс, деятельность, активность – что угодно, но не дом. В принципе павильон Opportunity поддерживает ту же тенденцию уничтожения здания, только если у Гримшо это сделано ярко, то здесь получилось само собой в силу неоднократного пересмотра проекта. Это набор каких-то случайных стен, лестниц и крыш из ткани, которые не попали на прикрываемые ими объемы и вылазят во все стороны. Так создается ощущение каких-то возможностей.

О содержании павильонов говорить не имеет особого смысла. Моя умная и серьезная коллега Анастасия Щербакова написала мне про павильон Фостера, что «тема мобильности не раскрыта», и это совершено верно. Забавное на мой взгляд дополнение заключается в том, что мобильность тут удачно соединилась с конъюнктурностью, потому что раскрывается она через идею кочевников как мобильного отряда человечества, а кочевники – они же бедуины, они же граждане Арабских Эмиратов. Так что вместо тематического павильона получился второй павильон хозяйки ЭКСПО. На входе там сидят три огромные, в пять человеческих ростов, восковые фигуры, очень натуралистически сделанные мусульманские старцы. Вид их отрицает всякую идею движения, они напоминают сцену из «Белого солнца пустыни», где три такие старца покоятся на ящиках с динамитом, и на все вопросы отвечают с равнодушным спокойствием «давно тут сидим». Уж эти трое здесь точно сидят со времен до основания ОАЭ. Особенность этой ЭКСПО в том, что основные положения главного послания выставки излагаются в бездарно развлекательной форме для детей, дошкольников и младшего школьного возраста, так что взрослому человеку даже трудно понять, о чем оно (девиз выставки – «соединяя умы, создаем будущее») и совсем невозможно ответить на вопрос, зачем выстроены такие большие дорогие дома, если в них такие бессмысленные и неумелые экспозиции.

Противостояние Фостера и Гримшо организует основную коллизию поисков претендующих на архитектурное лидерство европейских стран. И Фостер проигрывает.

Концепцию иконического здания, чья форма является пластическим выражением идеи, позволяют себе редкие европейские страны. И все какая-то периферия, мелочь, будто специально, чтобы показать, что это такие позавчерашки.

Ну вот павильон Норвегии (Rintala Eggertsson), задуманный в виде стального корабля, тупоносого, немного под 1960-е. Или Португалия (Saraiva е Associados), вещь, напоминающая социальное жилье 1960-х, играющая, кажется, на формальной нелепости, к которой можно прийти, твердо следуя принципу «форма следует функции» – она так остра, что обращает на себя внимание. Или Финляндия (JKMM), куб с разрезом занавеса, за которым деревянная пещера. Архитекторы заявляют, что пытаются следовать традициям Аалто (это, впрочем, провозглашают все финские архитекторы), и хотят создать в пустыне шатер из льда и дерева – вполне рафинированная модернистская скульптура, вызывающая в памяти образ сауны. Люксембург (Metaform, возможно единственная известная в мире архитектурная фирма в этой небольшой стране) – это даже изысканная архитектурная скульптура в форме ленты Мебиуса, и внутри там в том числе про вклад Люксембурга в освоение Космоса, хотя это дополнено развеселым аттракционом в виде катальной горки.

1 / 5

Павильон Норвегии, Rintala Eggertsson, ЭКСПО 2020

Фотография © Григорий Ревзин
2 / 5

Павильон Португалии, Saraiva E Associados, ЭКСПО 2020

Фотография © Григорий Ревзин
3 / 5

Павильон Финляндии, JKMM, ЭКСПО 2020

Фотография © Григорий Ревзин
4 / 5

Павильон Люксембурга, Metaform, ЭКСПО 2020

Фотография © Григорий Ревзин
5 / 5

Павильон Люксембурга, экспозиция, ЭКСПО 2020

Фотография © Григорий Ревзин

И это, кажется, все.

Иконическое здание, здание-скульптура – это классика архитектурного авангарда, модернизма, неомодернизма – классика современной архитектуры вообще. Павильон страны в форме корабля, плывущего в будущее – кто такого не делал? Да их целые флотилии там затонули. Кто из советских архитекторов не боготворил Аалто, надежного поставщика сдержанных органических мотивов для санаториев ЦК КПСС? И в мусульманском секторе ЭКСПО сегодня именно эта концепция острых формальных поисков незабываемой формы является главным занятием. Вы ведь заметили как похожи между собой Люксембург и Катар Калатравы? Это одна и та же концепция, здание-скульптура. Это очень радует архитектурного критика, особенно с образованием, в общих чертах завершенным 40 лет назад. Но проблема в том, что в Европе так больше не носят.

Возможно потому, что больше нет признанной формальной концепции. Возьмите павильон Бельгии (Vincent Callebaut). Он начинается как Сингапур с зеленым фасадом, а потом резко обрывается и становится финским деревянным шатром, модной в 2000-е компьютерной графикой из пиломатериалов. Это классическая химера, коза с головой льва. И это порождение химерического сознания, оно не может создать форму, оно в нее не верит.

Для тех, кто знает, что такое архитектура Голландии, у нее поразительный павильон (Michiel Raaphorst и Rudolph Eilander, фирма V8). Голландия – это лидер современной архитектуры. Павильон ее представляет собой прямоугольный ангар, собранный из ржавого швеллера, который употребляется для строительства дамб. Фасад – пленка, созданная из пластикового мусора, исключительно противная на вид и ощупь субстанция. Полы тоже сделаны из переработанных отходов не хотелось бы вдаваться в подробности чего, такой как бы мелкий гравий, но не хрустит, а подпружинивает. Бежевый материал, к ногам не липнет, но все равно хочется их вытереть. Идея в том, что когда ЭКСПО закончится, то все это обратно уйдет в переработку без остатка. Архитектура чтобы ее разрушить – да стоило ли строить? Она, конечно, получает свое право быть из магии Sustainability, но путем самоубийства.

Голландец по природе героический человек, что решил, то решил, не все на такое способны. Две не столь уверенные в себе европейские страны – Испания и Австрия – решили припасть не к живительному току экологии, а к живительному току толерантности. Обе создали диснеевские версии арабской деревни, Испания (Amann-Canovas-Maruri) из ткани, а Австрия (Querkraft Architekten) более серьезный, из твердых материалов. Эффект получился комический, как у Азербайджана с Оманом, выглядит это как декорации к съемке рекламы моющего средства, жители одной деревни, пластиковой, купили новое и уже помыли посуду, а жители второй, глиняной, все еще трут свои сковородки старым хозяйственным мылом.

Внутри у них совсем разные концепции, в Испании аттракцион для школьников, интересующихся техникой, там чем больше народу ходит по кругу, тем больше светится висячая композиция из чего-то вроде старых шин, сваленных у шиномонтажа, а у Австрии тоже для школьников, но интересующихся историей, там экологические призывы излагаются посредством палеолитических наскальных рисунков.

Мне понравился павильон Англии, который делала Es Devlin, не архитектор, а сценограф, известная по инсталляциям для концертных выступлений Бейонсе, Канье Уэста, Адель и т.д. У нее павильон в форме бревна, распущенного на лесопилке, и при этом каждый пиломатериал в торце завершается высказыванием, которое генерят посетители павильона, и что они не сгенерят, вместе получается стихотворение. Понравилось мне это, возможно, по ложным основаниям. Мне кажется, это очень буквальное, немного ученическое воспроизведение идеи видеомы Андрея Вознесенского, стихотворение-здание, то есть такой ретрофутуризм. При этом я не уверен, знает ли Дэлвин об этих опытах Андрея Андреевича, возможно, она изобрела это дело заново самостоятельно и гордится как небывалым авангардным жестом так же, как когда-то гордился он. Но в любом случае в идее поддержать разваливающуюся пластику архитектуры философской лирикой есть симпатичное благородство – все лучше, чем экологией или толерантностью.

И все же всё это павильоны. А три европейских гранда – Франция, Германия и Италия, и примкнувшие к ним Швеция и Швейцария, отказались от здания вообще, как Гримшо. Они довольно разные по исполнению. Германия (LAVA) сделала обширное помещение из двух параллелепипедов разных размеров, поставленных друг на друга так, чтобы не возникало подозрения в художественном смысле такой постановки (отсутствие симметрии или динамики или пропорциональной гармонизации или контраста – просто так встало и не надо спрашивать почему), и прикрыла его многими железными трубами. Лес из труб может создавать графические эффекты, нечто вроде компьютерного построения оф-лайн, но тут нет, никакой графической логики в композиции не предусмотрено. Посетитель блуждает среди них как подвижная часть фасада, и наблюдать за перемещениями людей в пространстве без логики любопытно. Внутри там подробно и добротно сделанная экспозиция экологической направленности, которая придала бы сдержанной респектабельности школьному уроку по природоведению.

Тоже лес, но деревянный, симметричный и графически выверенный показала Швеция (Alessandro Ripellino). Это европейская страна с этническим уклоном, немного декорация фильма про викингов. Главная усадьба лагеря клана, и сейчас появятся угрюмые бородатые мужики с топорами. Но если считать, что они добрые внутри, то вполне занимательно.

Павильон Франции (Pérez-Prado + Celnikier&Grabli), стоя прямо перед ним, трудно найти. Так бывает, нужно тебе в какое-то здание у метро, и оно есть, но перед ним какие-то кафе, киоски, магазины, и ты не в состоянии сказать, как оно выглядит и где оно уже началось. Павильон начинается с кафе и задних помещений за ним, а потом какие-то сувениры, и ты идешь, и непонятно, когда ты уже внутри. Зато там появляются прекрасные французские люстры, сервизы, мебель, так что ты вспоминаешь, что такое вообще-то ЭКСПО и зачем оно было придумано. Но это, конечно, мимолетное видение. Только Франция может наплевать на европейские приличия и показать в этом мире уроков толерантности и природоведения бесстыдную роскошь Baccarat.

Павильон Франции, Pérez-Prado + Celnikier&Grabli, ЭКСПО 2020

Фотография © Григорий Ревзин
Павильон Франции, ЭКСПО 2020

Фотография © Григорий Ревзин

Ну и, наконец, Италия (CRA – I.Rota-Matteo Gatto). Перед вами вы знаете что – игрушечный цирк шапито. Хотя и не круглой, а прямоугольной формы. Стен у него нет – вместо этого бахрома канатов, не очень опрятная, потому что канаты сплетены из переработанных пластиковых бутылок. И внутри это тоже напоминает цирк, только не ту часть, где зрители, а где лестницы, переходы, клетки для зверей и склад реквизита. Там очень напихано всего. Инновационная водоросль Spirulina, которая поедает все отходы в воде и дает в два раза больше кислорода, чем обычная, и они ее собираются послать в Космос, там и ракета для нее припасена. Экспозиция про итальянское кино 1960-х с фотками артистов и реквизита. Деревянная композиция на тему Пантеона с ордером из мультфильма «В стране невыученных уроков-2». Ну и главное – ротондальное пространство, сплошь обделанное настоящей золотой смальтой (итальянский гламур для дубайского зрителя), с малой ротондой, внутрь которой вставлена голова Давида Микеланджело (о, великое искусство Ренессанса!), изготовленная из полупрозрачного вторичного продукта с прожилками (sustainability). Я считаю, это лучший европейский павильон – никто так ярко, артистично и раскованно не передает нового духа эклектики, конъюнктурности и абсурда, как итальянцы.

Я бы, конечно, пришел к выводу, что Европа загнивает, а настоящая надежда только на арабов (ну и на Россию), но поскольку я еще в детстве приходил к нему на политинформациях в школе, потом на семинарах по марксизму-ленинизму в университете, и даже на экзамене в аспирантуре отвечал про дальнейшее загнивание капитализма, я, пожалуй, воздержусь. Смысл происходящего, самым простым и лобовым образом объясняет Швейцария (OOS) – спасибо ей, это простая и честная европейская страна. Вообще-то павильон повторяет прием, который использует Саудовская Аравия, и который ввел в 2015 году Сергей Чобан в павильоне России. Фасад – это огромное зеркало, в котором отражается очередь – с той разницей, что здесь только зеркало и ничего кроме зеркала. Форма здания – это социальный процесс, который оно генерит. Не камень и не пространство, а люди – материал архитектуры, их эмоции, движения и занятия теперь декорируют постройку как ордер или абстрактные композиции в стиле Кандинского и Малевича.

Все европейские павильоны – это не дома, а кампусы, собрания людей вокруг непонятно чего. И им самим тоже непонятно, но они собираются. Парадокс заключается в том, что эта характеристика – собрание людей вокруг непонятно чего, и им самим тоже непонятно – точное описание ЭКСПО в целом. Когда-то она была вокруг товаров, потом вокруг архитектуры. Но передовые страны показывают, что архитектура – это вообще вчерашний день. Фостер и Калатрава – это товар, который Европа сбывает арабам (да и я бы прикупил), а сами они больше так не делают.

Современная архитектура питается энергией авангарда, но теперь искусство пришло к тому, что оно не произведение, а процесс. Лучшая вещь – это тусовка вокруг ничего. Зодчие пытаются усвоить этот сложнейший прием. И уже получается.

24 Декабря 2021

Похожие статьи