Серия постов Григория Ревзина об ЭКСПО 2020 на fb превратилась в пространный, остроумный и увлекательный рассказ об архитектуре многих павильонов. С разрешения автора публикуем эти тексты, в первом обзоре – выставка как ярмарка для чиновников и павильоны стран арабского мира.
Когда я еще читал лекции в Высшей школе урбанистики, я определял феномен ЭКСПО как идеальный город торговцев. Есть идеальный город власти (Сфорцинда), жрецов (монастырь), рабочих (машина), а вот у торговцев – ЭКСПО. И вначале воспринимал Дубай как прекрасное подтверждение своего несложного построения.
Когда смотришь на ЭКСПО сверху (там для этого есть специальный лифт, так что можно посмотреть с птичьего полета) то больше всего поражает то, что прямо за забором ЭКСПО – ровная, совершенно безжизненная песчаная пустыня. Есть планы развить на основе ЭКСПО новый район, но это пока (как всегда, в таких случаях) общие декларации, а на сегодняшний день – это просто классический караванный город, пользуясь классическим определением Михаила Ростовцева. Кругом пустыня, тут оазис, к нему съехались караваны, и внутри очень плотно, а за границами шаром по песку покати.
ЭКСПО 2020. Вид с панорамного лифта. Автор лифта – Асиф Хан
Причем мне кажется, что эта специфика дубайского ЭКСПО хорошо осознавалась его создателями. Хотя все, кто пишут про мастерплан, сделанный НОК, больше подчеркивают функциональные, а не образные свойства плана, но прообраз караванного города (типа средневекового Исфахана или Бухары) очень читается. В центре – источник, круглая чаша-бассейн-фонтан. Ее, кстати, настолько я понял, проектировали WET Design + SWA Group, те ребята, которые делали главное чудо Дубая – поющие фонтаны у Бурж Халиф, так что они сами по себе экспонат. Но тут у них, видимо, воды все же не хватило. Однако ж это именно источник в пустыне. Рядом посажен гигантский шатер – купол Al Wasl.
Купол Al Wasl над центральной площадью. ЭКСПО 2020
Архитектура этого сооружения (Adrian Smith + Gordon Gill Architecture) демонстрирует некоторое наплевательство на международные тренды в пользу традиций мусульманского орнамента, но урбанистически это практически Sony-Center в Берлине, площадь, образованная офисными зданиями, и перекрытая шатром.
Купол Al Wasl над центральной площадью. ЭКСПО 2020
И, разумеется, крытый рынок караванного города. Далее от этого центра расходится три квартала, и они заканчиваются тремя воротами – это просто классика города-рынка. Ворота эти, весьма изысканные (их делал чудесный британский архитектор Асиф Хан, который у нас в Сочи на Олимпиаде делал павильон Мегафона с гигантскими скульптурными селфи пользователей) плохо читаются, когда ты проходишь через них с парковок – слишком грандиозный масштаб – но когда видишь их с птичьего полета, и как сразу за ними отрывается пустыня – образ арабского города прочитывается однозначно.
Ну и дополняет это урбанистическое построение атмосфера ЭКСПО, которая, конечно, прежде всего ярмарка, с балаганами, парадами ряженых, беспрерывной (изрядно достающей) музыкой и разноязычной толпой.
В общем, первый день я ходил по ЭКСПО и радовался тому, как я все здорово все придумал, но на следующий день понял, что это в общем-то полная чушь. Дело в том, что это, конечно, идеальный город торговцев, только из него полностью изгнали торговцев. Понимание это произошло из-за дней России, на которые я случайно попал, и обнаружил я это, когда ЭКСПО заполнила толпа российской делегации сплошь в черных костюмах и при цветастых галстуках, что при дубайской жаре выглядит героически. Их было человек 600, и сначала я думал, что вот ведь какие удивительные люди, пока не осознал, что они только одеты излишне официально (видимо сказывалось присутствие Мишустина и Собянина, хотя я их не видал), а все остальные в шортах и майках – такие же, только без главных начальников. На ЭКСПО присутствуют не торговцы, не бизнесмены, не промышленники, а в первую очередь чиновники.
Изначально так не было, и исторически ЭКСПО – это прежде всего место обмена товарами, деньгами, технологиями и т.д. Но со времен принца Альберта, делавшего первую ЭКСПО в Лондоне, появились десятки мировых отраслевых выставок, и автомобили, продукты ай-ти, зубные протезы, мебель, кухни, сады и огороды, стройку и девелопмент показывают на них. У принца все это было в Хрустальном Дворце и вокруг. А теперь ЭКСПО лишилась всякого экономического содержания. И ее особенности, устройство, чудеса следует, мне кажется, рассматривать с точки зрения этого удивительного эксперимента. А именно – что получается, если всех – от философов до веселых барабанщиков – заменить чиновниками соответствующего профиля, а если не заменить, то хотя бы попытаться.
Я уже говорил, что ЭКСПО – это идеальный город торговцев, из которого торговцев выгнали и заменили чиновниками. Вместо товаров тут государства обмениваются посланиями. Но не в обычном формате – тут нет дипломатии, переговоров, протоколов, и они вообще-то не очень понимают, как меняться. В связи с этим архитектура на ЭКСПО приобретает невероятную роль – она становится государственным посланием в жанре «как вам такое, геополитические соседи». Это майский день архитектуры, потому что вообще-то мериться дворцами сегодня считается досадным пережитком палеолита в сознании. Но на ЭКСПО эта традиция сохранилась на радость критикам.
У Дубайской ЭКСПО есть специфическая задача. Страна, принимающая ЭКСПО, на полгода становится центром глобального мира, Дубай, как я понимаю, призван подчеркнуть, что этот центр принадлежит мусульманским государствам.
Мусульмане и так важнейший центр глобальной повестки, однако их роль больше как-то склоняется в сторону противостояния этой повестке посредством различных институтов джихада, то есть это не вполне государственная роль. А тут идея показать мусульманские государства как основу современной цивилизации, центры денег, силы, культуры, процветания и прогресса. Так что они очень стараются. Мусульманских стран много, но на ЭКСПО большая часть стран не строят отдельные павильоны, а арендуют стандартные модули от организаторов, так что я расскажу о самых пафосных.
На роль главного, естественно, претендует павильон Арабских эмиратов, творение Сантьяго Калатравы. Он сделан в виде орла, потому что орел есть на гербе страны, но в павильоне он без головы. Я так понял, что с ней было бы натуралистично, пошло и наивно, а так нет. Перья в нем движутся посредством сложной пневматики. Страна-хозяйка, великий архитектор, то есть шедевр по определению, чудо, и большинство посетивших ЭКСПО от него в восторге. Когда всем так нравится, можно признаться, что мне это не зашло – Калатравы не убудет. Мне еще не повезло, потому что у этого орла перья, как это всегда бывает с мобильной архитектурой, заклинило и они стоят колом всю неделю. В самой, причем, неопрятной позиции, обнажая банальную прямоугольную коробочку тела павильона. То есть хороший павильон, но не орел. А прямоугольная курица врастопыр, прямо вот сейчас снесется, хотя не кудахчет.
Павильон ОАЭ, архитектор Сантьяго Калатрава, ЭКСПО 2020
При этом, конечно, дорогая штука. И видимо все деньги ушли на оперение. Экспозиции внутри павильонов вообще – самое слабое место ЭКСПО. В отсутствии товаров страны там поголовно, скажем так, исполняют две песни. Или «широка страна моя родная, много в ней полей лесов и рек», или «парни, парни, это в наших силах, землю от пожара уберечь, мы за мир, за дружбу, за улыбки милых, за сердечность встреч». Но, во-первых, исполнять можно по-разному. А во-вторых, страна-хозяйка как и. о. лидера глобального мира должна исполнять вторую песню, а никак не первую. А в орле как раз исполняют первую и жалостливым образом. Основная часть павильона занята горами песка, на который проецируются картинки из разных рукописей, показывающих жизнь бедуинов в аравийской пустыне до образования эмиратов. Хотя картинки на песке смотрятся неплохо, но все же это такой дизайн, который подходит больше краеведческому музею в Конотопе, чем павильону страны, принимающей ЭКСПО. Хотя наверху там красивое пространство, но при мне – совершенно пустое. Может, для временных экспозиций.
Мне больше понравился другой павильон Калатравы – Катар. Это ближайший сосед и союзник Дубая. Тут ничего не движется, а просто изящная абстрактная скульптура, напоминающая парус, но не буквально, что было бы натуралистично, пошло и наивно, а абстрактный парус. Внутри ничего нет, кроме указания, что Катар собирается принять чемпионат мира по футболу. Очень изящная вещь, хотя непонятно, почему две арабские страны заказали павильон одному и тому же испанскому архитектору. Калатрава, конечно, великий мастер, но как-то мне не верится, что они сделали это независимо друг от друга. А если одна страна просто слямзила у другой, или оптом дешевле выходит заказывать, то это конечно можно, но так центром глобального мира не станешь. Для этого требуется лучше ориентироваться в реалиях.
Павильон Катара, архитектор Сантьяго Калатрава, ЭКСПО 2020
Другим претендентом на гегемонию на ЭКСПО является Саудовская Аравия. Ее павильон гигантский, размером с футбольное поле, и это прямоугольная пластина, поставленная под углом, исключающим всякую возможность равновесия – кажется, что сейчас прихлопнет. Кстати, у саудитов с эмиратами неурегулированная граница и очень сложные отношения. Делала павильон фирма ВМА (Boris Micka Associates), это гранд мусульманской архитектуры с кучей работ и у саудитов, и в Турции. Они, кстати, делали павильон Саудовской Аравии и на ЭКСПО в Шанхае, но там не было такого агрессивного пафоса, это была изысканная пиала из белого молочного фарфора, мне она очень понравилась. А здесь, конечно, вещь такая, для силовиков. У Александра Рябушина в очерках по советской архитектуре было такое вполне панегирическое замечание по поводу здания КГБ на Лубянке, что мощные формы рустованного цоколя передают образ физического раздавливания врага – тут примерно такое же, но в современных формах. Но забавно, что главный прием – зеркальный козырек, в котором отражается очередь в павильон, саудиты слямзили с русского павильона на ЭКСПО 2015 года в Милане, который придумал Сергей Чобан – там, правда, это было легко и элегантно, козырек изгибался, он не давил, а взлетал. Видимо, это очень запомнилось – кроме саудитов тот же прием в Дубае повторила Швейцария.
1 / 3
Павильон Саудовской Аравии, архитекторы Boris Micka Associates, ЭКСПО 2020
На мой вкус, лучший арабский павильон всей ЭКСПО – это Бахрейн. Это Кристиан Керез, бескомпромиссное произведение швейцарской архитектурной школы, тут прямо чувствуется жесткая протестантская эстетика Херцога и де Мерона или Петера Цумптора. Железный ящик с арматурой, вставленной в него под разными углами и составляющий что-то вроде леса. В принципе это указание на тот факт, что Бахрейн является экспортером алюминия, но как сделано! Железная арматура поставлена под разными углами и отклоняется от вертикали во все стороны, а металлические стены и потолок сливаются друг с другом, так что получается бесконечно сложное пространство в жанре оп-арта. Я прямо позавидовал, Бахрейн – монархия, вертикаль там укреплять не надо, и вот они могут себе позволить такой отточенный минималистический жест.
Павильон Бахрейна, архитектор Кристиан Керез, ЭКСПО 2020
Еще один шедевральный мусульманский павильон – это Марокко, архитектор Tarik Oualalou. Это марокканский архитектор, который учился во Франции, но глядя на его работу, кажется, что скорее в Канаде или Израиле у Мойше Сафди, потому что у него получилось великолепное произведение структурализма 1970-х гг., который Сафди ввел в моду, построив Habitat, жилой комплекс для монреальской ЭКСПО 1967 года. Такая архитектура сегодня смотрится несколько архаично, но мне вообще-то нравятся архитекторы и страны, которые позволяют себе игнорировать излишне современные тренды и не украшать архитектуру модными перьями. А пользуется языком структурализма этот Тарик Уалалу виртуозно. Благодаря пропускам-дырам в композиции из прямоугольных боков у него получаются своеобразные патио, и в их просветах видна вся ЭКСПО, так что она становится частью экспозиции павильона. Там внутри прелестный марокканский двор, напоминающий одесский или тбилисский. И довольно изысканные лавочки-пассажи, наполненные, вы не поверите, тем, что раньше называлось колониальные товары. Правда, они не продаются.
1 / 4
Павильон Марокко, архитектор Tarik Oualalou, ЭКСПО 2020
Наконец, последний пафосный арабский павильон, который меня впечатлил, – это Кувейт. Его построил Marco Pestalozza, Сооружение престранной геометрии, которое не может не обращать на себя внимание в силу крайней несуразности. Это такой прием. А внутри у него там висит некая форма, которая символизирует, что все, что течет, течет в Кувейт. Очень современная экспозиция, честно сказать, я ее не совсем понял. Мне в этом павильоне очень понравился второй уровень, где показаны чучела животных, обитающих в Кувейте. Такое невероятное сочетание крайне претенциозной современности с бесхитростностью районного краеведческого музея можно найти только на ЭКСПО. Особенно впечатлил ежик, но это личное.
Оправдание добра, или как не промотать наследство
Книга доктора искусствоведения, академика Марии Нащокиной «Апология наследия» – всеобъемлющий труд, собравший под одной обложкой острые проблемы сохранения наследия в нашей стране и за рубежом. Глубокий научный подход сочетается в ней со смелостью говорить правду, порой нелицеприятную, и предлагать здравые решения. Публикуем рецензию и отрывок из книги.
«Чужие» в городе
Мы попросили у Александра Скокана комментарий по итогам 2025 года – а он прислал целую статью, да еще и посвященную недавно начатому у нас обсуждению «уместности высоток» – а говоря шире, контрастных вкраплений в городскую застройку. Получился текст-вопрос: почему здесь? Почему так?
Константин Трофимов: «Нас отсеяли по формальному...
В финал конкурса на концепцию вестибюля станции метро «Лиговский проспект-2» вышло 10 проектов, 2 самостоятельно снялись с дистанции, а еще 11 не прошли конкурс портфолио, который отсекал участие молодых или иногородних бюро. Один из таких участников – «Архитектурная мастерская Трофимовых», главный архитектор которой четыре года работал над проектом Высокоскоростной железнодорожной магистрали, но не получил шанса побороться за вестибюль станции метро. О своем опыте и концепции рассказал руководитель мастерской Константин Трофимов.
Угадай мелодию
Архитектурная премия мэра Москвы позиционирует себя как представляющая «главные проекты года». Это большая ответственность – так что и мы взяли на себя смелость разобраться в структуре побед и не-побед 2025 года на примере трех самых объемных номинаций: офисов, жилья, образования. Обнаружился ряд мелких нестыковок вроде не названных авторов – и один крупный парадокс в базисе эмотеха. Разбираемся с базисом и надстройкой, формулируем основной вопрос, строим гипотезы.
Казус Нового
Для крупного жилого района DNS City был разработан мастер-план, но с началом реализации его произвольно переформатировали, заменили на внешне похожий, однако другой. Так бывает, но всякий раз обидно. С разрешения автора перепубликовываем пост Марии Элькиной.
«Рынок неистово хочет общаться»
Арх Москва уже много лет – не только выставка, но и форум, а в этом году количество разговоров рекордное – 200. Человек, который уже пять лет успешно управляет потоком суждений и амбиций –
программный директор деловой программы выставки Оксана Надыкто – проанализировала свой опыт для наших читателей. Строго рекомендовано всем, кто хочет быть «спикером Арх Москвы». А таких все больше... Так что и конкуренция растет.
Опровержение и сравнение: конкурс красноярского театра
Начали писать опровержение – ошиблись, при рассказе о проекте Wowhaus, который занял 1 место, с оценкой объема сохраняемых конструкций, из-за недостатка презентационных материалов – а к опровержению добавилось сравнение с другими призерами, и другие проекты большинства финалистов. Так что получился обзор всего конкурса. Тут, помимо разбора сохраняемых разными авторами частей, можно рассмотреть проекты бюро ASADOV, ПИ «Арена» и «Четвертого измерения». Два последних старое здание не сохраняют.
ЛДМ: быть или не быть?
В преддверии петербургского Совета по сохранению наследия в редакцию Архи.ру пришла статья-апология, написанная в защиту Ленинградского дворца молодежи, которому вместо включения в Перечень выявленных памятников грозит снос. Благодарим автора Алину Заляеву и публикуем материал полностью.
Теряющая смысл интеллигентность
На днях журналистам показали здание хлебозавода №5, обновленного по проекту Сергея Чобана. Публикуем размышления Григория Ревзина об этом проекте.
Пользы не сулит, но выглядит безвредно
Мы попросили Марию Элькину, одного из авторов обнародованного в августе 2020 года письма с критикой законопроекта об архитектурной деятельности, прокомментировать новую критику текста закона, вынесенного на обсуждение 19 января. Вывод – законопроект безвреден, но архитектуру надо выводить из 44 и 223 ФЗ.
Буян и суд
Новость об отмене парка Тучков буян уже неделю занимает умы петербуржцев. В отсутствие каких-либо серьезных подробностей, мы поговорили о ситуации с архитекторами парка и судебного квартала: Никитой Явейном и Евгением Герасимовым.
Григорий Ревзин об ЭКСПО 2020: Европа и отказ от формы
Рассматривая тематические павильоны и павильоны европейских стран, Григорий Ревзин приходит к выводу, что «передовые страны показывают, что архитектура это вчерашний день», главная тенденция состоит в отсутствии формы: «произведение это процесс, лучшая вещь – тусовка вокруг ничего».
Григорий Ревзин об ЭКСПО 2020: «страны с проблематичной...
Продолжаем публиковать тексты Григория Ревзина об ЭКСПО 2020. В следующий сюжет попали очень разные павильоны от Белоруссии до Израиля, и даже Сингапур с Бразилией тоже здесь. Особняком стоит Польша: ее автор считает «играющей в первой лиге».
Помпиду наизнанку
Ренцо Пьяно и ГЭС-2 уже сравнивали с Аристотелем Фиораванти и Успенским собором. И правда, она тоже поражает высотой и светлостию, но в конечном счете оказывается самой богатой коллекцией узнаваемых мотивов стартового шедевра Ренцо Пьяно и Ричарда Роджерса, Центра Жоржа Помпиду в Париже. Мотивы вплавлены в сетку шуховских конструкций, покрашенных в белый цвет, и выстраивают диалог между 1910, 1971 и 2021 годом, построенный на не лишенных плакатности отсылок к главному шедевру. Базиликальное пространство бывшей электростанции десакрализуется практически как сам музей согласно концепции Терезы Мавики.
Спасение Саут-стрит глазами Дениз Скотт Браун
Любое радикальное вмешательство в городскую ткань всегда вызывает споры. Джереми Эрик Тененбаум – директор по маркетингу компании VSBA Architects & Planners, писатель, художник, преподаватель, а также куратор выставки Дениз Скотт Браун «Wayward Eye» на Венецианской биеннале – об истории масштабного проекта реконструкции Филадельфии, социальной ответственности архитектора, балансе интересов и праве жителей на свое место в городе.
Победа прагматиков? Хроники уничтожения НИИТИАГа
НИИ теории и истории архитектуры и градостроительства сопротивляется реорганизации уже почти полгода. Сейчас, в августе, институт, похоже, почти погиб. В недавнем письме президенту РФ ученые просят перенести Институт из безразличного к фундаментальной науке Минстроя в ведение Минобрнауки, а дирекция говорит о решимости защищать коллектив до конца. Причем в «обстановке, приближенной к боевой» в институте продолжает идти научная работа: проводят конференции, готовят сборники, пишут статьи и монографии.
Есть ли места на Олимпе? Сексизм и «звездность» в архитектуре
«Есть ли места на Олимпе? Сексизм и «звездность» в архитектуре» Дениз Скотт Браун – это результат личного исследования вопросов авторства, иерархической и гендерной структуры профессии архитектора. Написанная в 1975 году, статья увидела свет лишь в 1989, когда был издан сборник "Architecture: a place for women". С разрешения автора мы публикуем статью, впервые переведенную на русский язык.
Пять главных больных тем охраны наследия
В преддверии фестиваля «Архитектурное наследие» публикуем несколько мнений – Ирины Крымовой, Ирины Маркиной и Петра Черненко – об актуальных российских проблемах в области охраны наследия.
ВХУТЕМАС versus БАУХАУС
Дмитрий Хмельницкий о причудах историографии советской архитектуры, о роли ВХУТЕМАСа и БАУХАУСа в формировании советского послевоенного модернизма.
Архитектурный протекционизм по-шведски
Башни-близнецы бюро OMA в Стокгольме не получили главную архитектурную награду Швеции: это не просто каприз жюри, объясняет Елена Волкова.
Еще одна история
Рассказ Феликса Новикова о проектировании и строительстве ДК Тракторостроителей в Чебоксарах, не вполне завершенном в девяностые годы. Теперь, когда рядом, в парке построено новое здание кадетского училища, автор предлагает вернуться в идее размещения монументальной композиции на фасадах ДК.
Сергей Скуратов: «Школа должна была стать жемчужиной...
Говорим с Сергеем Скуратовым о результатах конкурса на здание в центре комплекса, которым архитектор занимается с 2006 года. Показываем не победивший конкурсный проект и делаем попытку изучить случай.
К проблеме хронологии сталинской архитектуры
Дмиртий Хмельницкий – о том, что советский конструктивизм последних лет был, на самом деле, сталинской архитектурой: «по социальному смыслу, типологии и функциональному содержанию».
Арки, ворота, окна, проемы, пустоты, дырки
В архитектуре АБ «Остоженка», особенно в крупных комплексах, значительную роль играют арки, организующие пространство и массу: часто большие, многоэтажные. В публикуемой статье Александр Скокан размышляет о роли и смысле масштабных цезур, проемов и арок.
Год 2021: что говорят архитекторы
Вот и наш новый опрос по итогам 2021 года. Ответили 35 архитекторов, включая главных архитекторов Москвы и области. Обсуждают, в основном, ГЭС-2: все в восторге, хотя критические замечания тоже есть. И еще почему-то много обсуждают минимализм, нужен и полезен, или наоборот, вреден и скоро закончится. Всем хорошего 2022 года!
Григорий Ревзин об ЭКСПО 2020: Европа и отказ от формы
Рассматривая тематические павильоны и павильоны европейских стран, Григорий Ревзин приходит к выводу, что «передовые страны показывают, что архитектура это вчерашний день», главная тенденция состоит в отсутствии формы: «произведение это процесс, лучшая вещь – тусовка вокруг ничего».
Григорий Ревзин об ЭКСПО 2020: «страны с проблематичной...
Продолжаем публиковать тексты Григория Ревзина об ЭКСПО 2020. В следующий сюжет попали очень разные павильоны от Белоруссии до Израиля, и даже Сингапур с Бразилией тоже здесь. Особняком стоит Польша: ее автор считает «играющей в первой лиге».
Толерантная эстетика терраформирования
Всемирная выставка – гигантское мероприятие, ему сложно дать какое-то одно определение и охватить одним взглядом. Тем более – такая амбициозная и претендующая на рекорды, которая, несмотря на превратности пандемии, открыта сейчас в Дубае. Не претендуя на универсальность, делаем попытку рассмотреть экспо 2020, где за эффектными крыльями «звездных» архитекторов и восторгом от исследований Космоса проступают приметы эстетической толерантности девелоперского проекта.
Система связей
Бюро HOK разработало мастерплан выставочного комплекса для Экспо-2020 в Дубае.
Технологии и материалы
Уличная мебель как микроархитектура
Работая с современной городской средой, архитекторы остро ощущают дефицит мафов «с собственным лицом». Две-три универсальные линейки и каталог из двадцати типовых позиций – не всегда то, что хотелось бы при создании сложного многослойного пространства. Выходом становятся коллаборации архитектора и производителя. PUNTOGROUP за последние несколько лет выстроили несколько таких партнёрств – с бюро CORE, TESLER ARCHITECTS, Каримом Рашидом.
Tarkett: инновации, экспертиза и инструменты для архитекторов...
В современной архитектуре и дизайне выбор напольных покрытий выходит далеко за рамки эстетики. Сегодня это комплексное решение, объединяющее дизайн, функциональность, заботу о здоровье людей и экологическую ответственность. Tarkett, мировой лидер в производстве напольных покрытий с 1886 года, предлагает профессионалам именно такой подход: продукция компании – это продуманная система, способная трансформировать пространство, повышать его безопасность и комфорт.
Моллированное стекло в архитектуре: формы и возможности
Моллированное стекло позволяет не только реализовать сложную геометрию фасадной оболочки: плавные закругления могут влиять на распределение ветровых нагрузок. Рассмотрим возможности технологии на примере проектов Российской Стекольной Компании.
Дары аквакультуры
Китайская студия BENTU Design разработала отделочные панели из ила рыбоводческих прудов. Основа материала – прудовый ил, который перерабатывают в геополимерный материал без высокотемпературного обжига.
Динамичный фасад: игра света с нержавеющей сталью
Нержавеющая сталь – один из немногих фасадных материалов, который может менять восприятие объёма за счет эффектов отражения и игры со светом. Это материал с сильной собственной эстетикой, но чтобы его потенциал реализовался, а не обернулся проблемами на этапе эксплуатации, важно понимать технологические особенности – от выбора марки стали и обработки поверхности до конструктива крепления.
Собрать, утеплить, разобрать
Мастерская CO Adaptive разработала The Block – модульную систему из списанной древесины с уже встроенной изоляцией, которая ставится изнутри здания и создаёт дополнительный теплоизоляционный контур.
Лава и мониторы
Итальянские дизайнеры Matteo Thun & Partners разработали коллекцию «вулканической» интерьерной плитки. В её основе – обрезки плит из лавового камня с вулкана Этна.
Керамическое плетение
Американская Studio WE разработала CeraShingle – модульную систему керамической фасадной облицовки, в которой серийность не означает полного повторения элементов. Черепицы размером около 400 × 130 мм печатаются из глины роботизированной установкой по цифровой модели. При этом они могут различаться рельефом, кривизной, перфорацией и рисунком поверхности.
Инвестиция в долговечность: керамическая плитка с...
Керамическая плитка с пазами (пропилами) появилась на российском рынке как ответ на запрос, который давно существовал в практике: получить скрытое крепление на вентфасаде без ручной доработки плитки на площадке. KERAMA MARAZZI первой наладила промышленный выпуск такого продукта в России.
Дыхание термитника
TerraMound – экспериментальный проект керамической стены, созданной по образу вентиляционных систем термитников. Разработанный в лондонской школе Бартлетта Рамешвари Джонналагедда, прототип использует пористую глину и испарительное охлаждение для пассивного климат-контроля без кондиционеров.
Клинкер с идеальной геометрией
Клинкерная плитка для навесных вентилируемых фасадов азербайджанского производителя Sultan Ceramic – рассчитана на здания высотой до 100 метров и уже прошла проверку на многоэтажных объектах в России. Разбираем ключевые характеристики материала, от технологии производства до полного пакета документации для госэкспертизы.
Пять миллионов «аналоговых пикселей»
Итальянская компания SICIS завершила реконструкцию винодельни Flora Springs в долине Напа. Главным материалом обновления стала мозаика: для отделки фасада и интерьера использовали 5 млн цветных элементов. Из цветных кусочков дизайнеры компоновали абстрактные орнаменты и сюжетные панно. Среди источников вдохновения – римская богиня Флора, «Рождение Венеры» Боттичелли и парк Гуэль Антонио Гауди.
Зеленая гостиная: ресторан-павильон в саду «Аквариум»
На месте сгоревшего ресторана в Саду «Аквариум» возведен новый павильон-ресторан с витражами, ажурными решётками и террасой на крыше. Изумрудные фасады выполнены из металлических конструкций производства «Алкотек». При разработке технических решений специалисты конструкторского бюро компании учли особенности архитектурной концепции и условия реализации объекта в исторической среде.
LVL-брус в интерьере: конструкционный материал как...
LVL-брус чаще воспринимают как материал для несущих конструкций большепролетных сооружений: межэтажных перекрытий, стропильных систем, трехшарнирных рам и других инженерных узлов. Однако область его применения включает и декоративные решения, как производство мебели, дверей, лестниц, витражей. Архитектор может работать с одним материалом сразу и как с конструкцией, и как с эстетической частью интерьера.
ZENITART: российская система зенитных фонарей и дымоудаления
Зенитный фонарь – это конструкция, которую закладывают в проект один раз, а здание эксплуатирует десятилетиями. Она формирует световую среду, влияет на энергобаланс и может быть частью системы противодымной вентиляции. Компания «Неон-Арт» выводит на рынок собственную линейку под брендом ZENITART.
Ветер, солнце и бетон
Henning Larsen запустили технологический стартап Nflection и платформу jifto – инструмент для экологического анализа в реальном времени. Архитекторы смогут оценивать «природное настроение» окружающей среды перед проектированием.
Дом из бутылки
В MIT испытали ферменную систему перекрытий, напечатанную на 3D-принтере из переработанного пластика. По жёсткости конструкция соответствует строительным нормам США, но заметно дороже деревянных аналогов.
Вакуумный стеклоблок: как сделать фасад теплее и легче
Архитекторам и проектировщикам приходится одновременно обеспечивать соответствие нормативным требованиям по теплозащите, сохранять максимум естественного света в помещениях и вписываться в жёсткие бюджетные рамки. Вакуумный стеклоблок – возможность решить эти задачи. Он имеет исключительные теплотехнические характеристики, оставаясь лёгким светопрозрачным решением.
Тень как соавтор: архитектура света за пределами фасада
Долгое время свет за пределами здания решал одну задачу – подсветить то, что видно лишь днём. Сегодня работа с уличным освещением всё чаще строится по другому принципу: свет не заливает территорию, а выбирает, что показать, а что оставить в тени. Тень становится частью решения, как форма светильника или цветовая температура. На нескольких реализованных проектах, где используется уличное освещение Maytoni, можно увидеть, как по-разному этот принцип работает в исторической среде, в современном ландшафте и в городском общественном пространстве.
Префабрикация плюс ТИМ: новая логистика стройки
Доля префабрицированных зданий в России – всего 6%. При этом производство домокомплектов растёт на 15–20% в год, а ТИМ с 2025 года стал обязательным. Рынок уже созрел для рывка, но настоящая эффективность возникает только в том случае, когда информационная модель становится не просто документом, а производственным заданием для завода.
Множественность интерпретаций
Бюро Lebedeva project смогло создать новый тип общественного пространства в легендарном доме Микини в Армянском переулке Москвы. Сочетание многофункциональности и истории места стало основой для удивительного интерьера, в котором новое и старое гармонично дополняют друг друга.
Золото на зеленом
Бюро Antonio Virga Architecte реконструировало здание медиатеки для коммуны Сен-Манде под Парижем, смело добавив к строгому фасаду элементы из золотистого анодированного алюминия.
Крутятся шестеренки
Детский технопарк в Новом Уренгое включает 11 лабораторий, где изучают космос, робототехнику, биотехнологии и другие актуальные направления. Следуя за функцией, ПИ АРЕНА выбрал форму, которая во многом наследует традициям модернизма: в архитектурном решении можно усмотреть супрематические композиции, интерпретацию «Шестигранника» Ивана Жолтовского и модульность метаболизма.
Маленькая выставка с большим потенциалом
Музей архитектуры начинает коллекционировать современность. Об этом заявляет выставка «Депозитарий современности. Архитектура XXI века – в собрание музея». Сама по себе небольшая, она служит стартом инициативы по отбору и включению в коллекцию ГНИМА графики тех проектов, которые музей и куратор Анна Мартовицкая определят как «синонимы современности». Смотрим выставку, вспоминаем «Строение №», сравниваем, размышляем.
Доступная аренда на острове роскоши
Stefano Boeri Architetti победили в конкурсе на проект комплекса доступного жилья в городе Ивиса на Ибице: их замысел Sa Casa реагирует на местный жилищный кризис, где 4 млн туристов в год вытесняют коренных островитян с рынка аренды.
Общее дело возрождения
С середины сентября до конца октября идет прием заявок на III Национальную премию «Наследие дороже» – 2026, которая присуждается проектам и инициативам, направленным на сохранение и возрождение исторических объектов. Награждаются как бизнес-проекты, так и общественные инициативы.
Первостроителям Петербурга
Инициативный проект Петера Элверума и Ангелины Стукалиной предлагает воссоздать фрагмент природной среды, которую могли видеть строители Петербурга, заставшие у берегов Невы непроходимые леса. Тем самым будут обеспечены мемориальная и общественная функция скверу, на территории которого случайно было обнаружено коллективное захоронение XVIII века. После окончания археологических работ это место превратилось в полузаброшенную транзитную зону.
АРХИWOOD-17: дендрохронология
АРХИWOOD подвел итоги: впервые с 2022 года жюри присудило гран-при, раздав также несколько специальных призов и войдя в резонанс с мнением народа в двух номинациях. Дерево в этом году выступает как материал, соединяющий пространства и эпохи: в списках есть несколько неоклассических утопий, возвращающих идиллию усадебной жизни, строившийся более десяти лет дом-вернакуляр, «Парфенон» с колоннами из сосен и баней-целлой, восставший из пепла феникс, целых две башни-бани. Предлагаем познакомиться со всем списком победителей – уверены, многое вам захочется увидеть собственными глазами!
Спортивный драйв
ONE MORE STUDIO разработало комплексный дизайн нового центра для любителей падела на Ходынском бульваре в Москве, превратив его пространство, посвященное культу здоровья и радости жизни, в место, где можно испытать драйв и удовольствие от игры, а затем отдохнуть в комфортной обстановке.
Подъем с остановками
Башня для наблюдения за перелетными птицами на болотах Чэньху в Ухане задумана шанхайским бюро Xiang Architects как «посредница» между человеком и природой.
Маяк на утесе
Один из кварталов масштабного района «Деснаречье», который возводится в Новой Москве, проектирует архитектурное бюро «Крупный план» (KPLN). Участок имеет свои преимущества и сложности: с одной стороны – близость реки и выразительный ландшафт, с другой – магистраль и перепад высот. Авторы проекта решили подчеркнуть существующую «фактуру» места: на естественной возвышенности разместили доминанту в виде башни-маяка, сделали стилобат продолжением утеса, а в архитектуре секционной застройки отрефлексировали близость реки.
Архитектура геологического формата
«Геологически»-природная форма для крупных комплексов – одна из важных тем нашего времени, она подходит для больших объемов много лучше, чем пилястры и карнизы... Вот и проект с географическим названием «Широта 54», предложенный Раисом Баишевым и архитекторами АБ «Остоженка», «прорастает» в глубь земли сохраняемым оврагом, а вверх пластинами домов, похожих на меловые горы, с пещерами дворов-террас, встроенных в объем. Особенность – много открытых для горожан и жителей общих пространств, задуманное качественное строительство. Большие стекла, даже кондиционирование центральное. Изучаем в контексте.
Новая деревня
Бюро Rhizome представило проект коттеджного поселка, строительство которого запланировано рядом с горнолыжным курортом в Ленинградской области. Вместо расчерченных на сегменты участков архитекторы предложили более естественную среду, напоминающую небольшой северный городок. Чтобы добиться непринужденного разнообразия, авторы разработали несколько типологий домов и вспомогательных объектов, выстроили иерархию приватных и общественных пространств, а также использовали материалы и цвета, характерные для финских мыз и деревень.
Николай Полисский учился в Ленинграде — и там стал частью группы «Митьки». Был живописцем, затем занялся, как многие в девяностые, искусством, близким к концептуальному. Но в 2000 году в калужской деревне Никола-Ленивец, где у него дача, он решил слепить много снеговиков. И с этой работы у Полисского началась совсем другая жизнь.
Между небом и бетоном
Архитекторы Vari создали на трех верхних уровнях общественного центра RICHAUS в Чунцине рекреационное и торговое пространство aa market, организованное как сад на крыше.
Пространство дизайна
В Москве появилось новое постоянно действующее выставочное пространство IDEAL DESIGN SPACE, где дизайнеры, архитекторы, заказчики, поставщики и производители смогут найти все необходимое и даже больше. Главная цель пространства – стать источником вдохновения и местом для профессионального общения.
Зажигать для тебя маяки
В Мурманске завершился фестиваль-практикум «Мурманистика. Города Арктики». Одним из его итогов стали 10 объектов, построенных командами студентов, чтобы активизировать отрезок будущей тропы, которая рассматривается как альтернатива городской набережной. Объекты преимущественно деревянные, одни более функциональные, другие – сугубо художественные, но все отсылают к особенностям городской жизни за полярным кругом. Рассказываем о фестивале и объектах.
Дом длиною в улицу
Проектируя жилой комплекс для Нижнего Новгорода, бюро СИВИЛ столкнулось с непростыми ограничениями участка. Единственно возможную меридиональную посадку дома архитекторы обыграли с помощью ступенчатого плана, который подчеркивают различия в материалах отделки фасадов. Перепад высот и арка, соединяющая две зеленые территории, дополнили композицию и сформировали выразительный силуэт комплекса.
Элемент равновесия
Проект жилого дома по программе реновации от бюро Continuum создает на Лодочной улице ансамбль: вместе с другим новым высотным зданием он фланкирует четырехэтажную постройку сталинской эпохи, выстраивая ритмичную композицию. Пластические и фасадные решения – трехчастное построение, веерное смещение объемов и комплементарная колористика – также родственны соседней башне.
Стальные покрывала для Майами
В Майами началось строительство Sweetbird North – офисного здания по проекту Snøhetta, чей фасад образован как будто наполненной ветром стальной «вуалью». Оболочка, защищая от ураганов и солнца, постоянно меняет свой облик на свету, а за ней прячутся зеленые террасы и офисы.
Городское планирование для половины страны
Консорциум во главе с ZHA представил концепцию развития и цифровые инструменты для Бенгази, фактической столицы восточной части Ливии, на период до 2050 года.
Искусство полного цикла
Школа требует порядка, регламента и дисциплины, а творчество – свободы, эксперимента и импровизации. В здании Сибирской высшей школы музыкального и театрального искусства в Кемерово бюро «МВ-ПРОЕКТ» попыталось примирить эти противоречия: заключить сложную и изменчивую творческую жизнь в строгую, рационально организованную архитектурную форму.
Бумажные «руины»
В Аптекарском приказе МУАРа открылась первая из трех выставок, представляющих архив оригиналов работ «бумажных архитекторов», переданный Юрием Аввакумовым в дар Музею архитектуры им. Щусева. Представленные работы поражают метафоричностью и глубиной замыслов, виртуозностью исполнения и глубиной пропасти между нашей архитектурной реальностью и миром, в котором они создавались.
Кругосветная петля на Лысой горе
В Самаре подвели итоги XV Международного архитектурного фестиваля имени Виктора Логвинова «ЭкоБерег». Его ключевым событием стало стало награждение победителей Открытого архитектурного конкурса на разработку проекта архитектурно-планировочной организации круглогодичной рекреационной зоны природной территории «Лысая гора» на левом берегу реки Волги. Показываем проекты победителей.
Камень и дерево
Офисное здание в Париже «актуализировано» бюро DTACC architectes с опорой на градостроительную схему Османа и японские традиции деревянной архитектуры.
Прием у залива
На новых намывных территориях Васильевского острова по проекту компании «БалтИнвест-Проект» построена поликлиника. По словам архитекторов, здание наследует традициям ленинградского модернизма, реагирует на близость моря и одновременно мимикрирует под соседние жилые кварталы. Среди которых есть и Golden City, и менее выразительные дома. Получается «средняя температура по больнице» – подход, отвечающий духу всей территории, застроенной без акцентов, силуэтов и иерархии пространств.
Зеркало арены
Трансформация территории у стадиона «Лужники», которая раньше была востребована только в дни спортивных мероприятий, должна привлечь дополнительные 17 миллионов человек в год. На первом этапе преобразований перед ареной появилась площадь с большим плоскостным фонтаном, лежаками и павильонами для ресторанов. Авторы проекта – компания Magly.
Найдется ли 10 отличий?
Рядом с бизнес-центром Тэндзин I в центре Фукуоки построен его «близнец» Тэндзин II: оба проекта выполнены в нью-йоркском филиале OMA под руководством Сёхэя Сигэмацу.
Так можно было?
Как нужно ломать стереотипы? Решительно – да, но совсем не обязательно делать это жестко. Психологически будет намного легче принять нечто радикально новое, если оно будет если не «белым и пушистым», то нежно розовым или солнечно желтым и округлым, как это получилось у бюро MUNO Design в шоуруме бренда Embody. Согласны?
Николай Чернышевский склонен был считать, что одно из важнейших предназначений искусства — воспроизведение всего, что интересно для человека в жизни. В преддверии выставки «Бумажная архитектура. Долгий ящик» в Музее Архитектуры с Александром Бродским поговорила Дарья Яржамбек.
