Шесть коротких интервью: с Никитой Токаревым, Кириллом Теслером, Сергеем Георгиевским, Николаем Переслегиным, Филиппом Якубчуком и основателями бюро ARCHSLON Татьяной Осецкой и Александром Саловым.
Подводя итоги года, Москомархитектура пригласила архитекторов, девелоперов и урбанистов к участию в опросе, цель которого – оценить взгляд профессионального сообщества на новые проекты, подходы и вызовы, которые появились в Москве и регионах за этот год, выделить болевые точки и наметить пути решения возникших проблем. Итоги опроса будут озвучены 17 декабря в рамках конференции «Комфортный город», которая стартует сегодня в режиме он-лайн.
Ниже представляем некоторые из мнений.
Никита Токарев, директор архитектурной школы МАРШ
Что, по вашему мнению, изменилось в рабочих процессах в 2020 году? Выросла ли эффективность при работе он-лайн? Усложнились ли коммуникации внутри команды и со сторонними партнерами?
В Universal University изменилось очень многое. Пришлось за недели внедрять то, на что мы планировали потратить годы: дистанционную работу, гибкий график, электронный документооборот и в перспективе – отказ от бумаги, learning management system. Появилось множество учебных курсов в смешанном формате и полностью онлайн, сменили направленность две школы, открылись две новые в составе Университета. На очереди – перестройка нашего рабочего пространства. Все эти достижения сохранятся с нами и дальше независимо от COVID. Об эффективности пока судить трудно, весь год ушел на тушение пожаров. Эффективность в том, что мы с ними справились. Думаю, что впереди более сложный и долгий период спада активности. Общение стало более интенсивным: студенты стали аккуратнее посещать занятия, на открытых лекциях больше слушателей, легче собрать критиков на обсуждения проектов. В то же время общаться стало сложнее из-за множества каналов: почта, соцсети, корпоративные чаты и информационные порталы, телефон, и бесконечный поток онлайн событий. Тем ценнее живая встреча, день без экрана, выключенный телефон, выставка или просто прогулка.
Осложнил ли онлайн образовательные процессы и как, если да? Влияет ли онлайн-обучение на понимание и усвоение архитектурных знаний? Возможно ли при онлайн-обучении создание студенческих архитектурных команд и студенческого профессионального братства?
Конечно, переход в онлайн осложнил жизнь архитектурных школ и не только у нас. Для архитектуры, которая остается материальной, полноценное обучение на экране невозможно. По крайней мере если мы хотим сохранить ее связь с человеком, ландшафтом, климатом.Онлайн учеба для архитекторов – скорее несчастный случай, чем магистральное направление образования. Нужны макеты и реальные строительные материалы, мастерские, совместные поездки. Критически важно живое общение, создающее общие ценности и культуру, дружбу, атмосферу, социальный капитал. Именно это – главное в образовании, а потом уже полезные навыки. Кроме того, далеко не у всех есть дома возможность полноценно учиться и преподавать, здоровье страдает от многочасового сидения за монитором. Мы продолжаем учиться очно и будем это делать пока есть возможность. Вместе с тем мы в МАРШ извлекли и пользу из онлайн формата. Мы смогли пригласить на обсуждения проектов коллег из других стран и городов, тех кто не приехал бы к нам в Москву. Мы сделали виртуальную выставку и собрали на порядок больше посетителей, чем пришло бы в Артплей. Мы провели дистанционно множество встреч, открытых лекций и дискуссий, в частности серию (De)Schooling in Architectural education. Для презентации и обсуждения архитектуры онлайн дает неограниченные возможности, которыми мы будем пользоваться и дальше. А вот для других направлений образования, например «Управление развитием территорий» смешанное очно-дистанционное обучение – то, что надо, так как позволяет охватить аудиторию в разных регионах нашей огромной страны.
Считаете ли вы важным событием года закон об архитектурной деятельности? Согласны ли вы с его содержанием в последней редакции? С чем согласны / не согласны?
Событием закон станет если будет принят, в чем у меня нет уверенности. Слишком много областей он пытается регулировать. Помимо профессиональной деятельности архитектора это и градостроительная деятельность, муниципальная и государственная служба, особенности государственных и муниципальных закупок через творческие конкурсы на архитектурные проекты, профессиональные и творческие организации архитекторов, организационные формы архитектурной практики. В таком виде закон скорее всего не будет работать и может привести не к развитию архитектуры, а к усилению административного и финансового давления на архитекторов. А трудностей у архитекторов и без закона хватает! Единственная из творческих профессий, архитектура получает сложную и громоздкую систему аттестации, как нигде в мире. В тех странах, где есть аттестация, ее проходят один раз, а не 3-4, и не требуется 10 лет стажа для ее прохождения. Те россияне, кто учился за границей, и вовсе не смогут претендовать на статус архитектора. А вот по защите авторских прав архитектора, легализации творческих конкурсов, выведению творческих индустрий из-под действия ФЗ-44, где побеждает самое дешевое предложение, закон мало что дает без изменений в других законах. Не случайно так и не было проведено открытого обсуждения закона. Оно ограничилось руководством Союза архитекторов, НОПРИЗ и Академии архитектуры. Думаю, что основные дебаты по закону еще впереди, так как мы видим немало отрицательных отзывов от уважаемых коллег по цеху.
Что в постоянно меняющихся условиях работы позволяет вам сохранить баланс и двигаться дальше? Какие в этом году у вас были точки опоры в профессиональном плане? Что в деятельности МАРШ было, на ваш взгляд, самым важным в этом году?
Самое важное то, что мы сделали отличные проекты, сохранили студентов и преподавателей, успешно набрали новый поток на бакалавриат и магистратуру. Причина, вероятно, в том, что школа для нас и студентов – не просто место получения знаний, знаний-то вокруг море, а содружество единомышленников, объединенных общими ценностями. Вот это и есть точка опоры.
***
Кирилл Теслер, руководитель архитектурного бюро «Вектор», доцент НИУ МГСУ
Что, по вашему мнению, изменилось в рабочих процессах в 2020 году? Выросла ли эффективность при работе онлайн? Усложнились ли коммуникации внутри команды и со сторонними партнерами?
2020 год наконец заставил всех принять цифровую реальность современного мира. Если раньше можно было работать по старинке и отрицать технологии, то сейчас это уже невозможно. Проблемным год стал только для тех, кто последние 10 лет планомерно отставал от технологических лидеров рынка. Наше бюро изначально строилось на современной технической базе и стремлению к прогрессивным технологиям. Мы работаем на облачном сервере и часть наших сотрудников находится в других городах и странах. Поэтому нам не пришлось переводить людей на удаленку, так как они изначально не посещали офис в классическом понимании этого слова. Скорее наоборот, наша работа стала еще эффективнее, так как партнеры и заказчики приняли наши условия игры. Конечно, живое общение незаменимо, но социальная ответственность за здоровье окружающих все же важнее.
Осложнил ли онлайн образовательные процессы и как, если да? Влияет ли онлайн-обучение на понимание и усвоение архитектурных знаний? Возможно ли при онлайн-обучении создание студенческих архитектурных команд и студенческого профессионального братства?
Для образовательных программ необходимы офлайн-семинары и практические занятия. В нашей профессии не все можно показать через сеть. Не у всех студентов есть качественный скоростной интернет, позволяющий свободно обмениваться большими объемами данных. Не всегда возможно «прочитать» реакцию зала на свою лекцию. Однако, это все «детские болезни» онлайн-программ, которые можно решить через 2-3 года работы. Сейчас я веду поточные практические занятия у группы из 120 человек, позволяя ребятам объединяться в команды для выполнения заданий и участия в совместных обсуждениях. Это позволяет им наладить работу в коллективе и научиться не только слушать, но и управлять командой. Стимул к постоянному общению формирует профессиональные навыки и объединяет коллектив.
Считаете ли вы важным событием года закон об архитектурной деятельности? Согласны ли вы с его содержанием в последней редакции? Если нет, то с чем не согласны?
То, что сейчас стали уделять большое внимание архитектуре и профессии – это большой успех. Архитектор стал личностью, и может отстаивать свои права и взгляды. Любые публичные обсуждения относительно законодательного регулирования вопроса архитектуры идет на пользу профессии и формированию общественного представления о вкладе архитектора в развитие страны. Считаю, что подобные документы не должны приниматься без должного обсуждения и проработки. Еще многое стоит уточнить и конкретизировать. Ошибки, допущенные в подобных документах, приносят гораздо больше вреда, чем отсутствие самого документа.
Что в постоянно меняющихся условиях работы позволяет вам сохранить баланс и двигаться дальше? Какие в этом году у вас были точки опоры в профессиональном плане?
Стремление к совершенству. Только постоянное развитие и поиск идеала позволяет не останавливаться на достигнутом. В своем бюро мы постоянно ищем новые идеи и стили, экспериментируем с графикой, ищем новые взаимодействия между функциями в зданиях и общественных пространствах. Мы постоянно обновляем наш коллектив, ищем новые кадры и свежие идеи. Каждый из участников процесса может высказаться и предложить свое видение объекта. Диалог внутри команды, диалог с городом и жителями, диалог с заказчиком – это еще один важный аспект успеха.
Этот год принес нам много интересных проектов. География проектов достаточно широка, но больше всего, конечно, сосредоточено в Москве и Московской области. Завершаем строительство жилого района в Подмосковье, полностью спроектированного в BIM среде. Продолжаем активно работать над «Парком Яуза». Завершили проектные работы по двум новым участкам в Отрадном и Южном Медведкове, там появятся уникальные общественные пространства, разработанные совместно с жителями этих районов. Мы создали площадку для коммуникации с жителями и формирования комьюнити парка. Технологии соучаствующего проектирования уже много лет успешно используются нами в Московской области, и вот уже три года как мы активно применяем их в Москве. Это новый опыт для столицы, который становится новым стандартом качества городских пространств.
***
Сергей Георгиевский, урбанист, генеральный директор Агентства стратегического развития «ЦЕНТР»
Что, по вашему мнению, изменилось в рабочих процессах в 2020 году? Выросла ли эффективность при работе онлайн? Усложнились ли коммуникации внутри команды и со сторонними партнерами?
Действительно, коммуникации изменились благодаря пандемии и в силу определенных экономических реалий. Огромное количество компаний перевели свои офисы на цифровую платформу. Это привело к большим изменениям на рынке и еще будет иметь большие последствия, поскольку физическая потребность находиться в офисе уходит на второй план. Получается, что необходимость переезжать в крупные города, в ту же Москву, для того чтобы сделать карьеру и принять участие в каком-либо проекте, например, работать в архитектурном бюро или аналитической компании, пропадает. Таким образом, люди могут оставаться на своей малой родине, в малых и средних городах в регионах, при этом полностью реализуя свои профессиональные, карьерные и финансовые амбиции. Это расширяет возможности, т.е. люди могут меньше денег тратить на арендное жилье, не менять дислокацию, оставаться там, где они живут, – при этом получать конкурентную заработную плату.
Правда, в будущем наверняка произойдет изменение уровня оплаты услуг таких работников, поскольку работодатель тоже понимает, что если ему не нужны сотрудники, живущие в Москве, где уровень и стоимость жизни выше среднего, получается, что он может нанимать профессионалов, которые отвечают тем же критериям, из регионов, он может получать то же качество и эффективность, но при этом нести гораздо меньшие издержки. Конечно, и в этом случае заложены определенные риски, но пока что мы наблюдаем то, что люди, работающие в крупных корпорациях в больших городах, ушли на «удаленку» и вернулись туда, откуда уезжали в Москву, при этом оплата их труда осталась на уровне больших городов. Это, несомненно, положительный фактор для экономики регионов и нестоличных городов.
Считаете ли вы важным событием года закон об архитектурной деятельности? Согласны ли Вы с его содержанием в последней редакции? С чем согласны / не согласны?
Закон об архитектурной деятельности – это, безусловно, одно из важнейших событий, которое стало предметом обсуждения, множества дискуссий и полярных точек зрения. Закон вносит определенного уровня регуляторику в отрасль, он определяет правила игры и задает границы. С одной стороны, определенность – это хорошо заданные правила игры, которые должны обеспечить качество услуг, ответственность игроков рынка, преемственность и определенную систему. С другой – в законе, в текущей его редакции, содержатся некоторые противоречивые нормы. Например, закон ущемляет права архитекторов, получающих образование за рубежом по отношению к тем, кто учился в России. В архитектуре международное сотрудничество и зарубежное образование очень ценятся, поскольку они дают возможность привнести новые технологии, подходы и видение в отрасль. Получать два высших образования не каждый готов, и не каждый может себе это позволить. Закон сегодня предлагает решение, при котором люди, не имеющие российского диплома в области архитектуры, не могут дальше реализовывать себя в профессии, что ущемляет их права. Болонский процесс задал определенные нормы в области образования, и Россия много лет была интегрирована в этот процесс для того, чтобы наши специалисты могли получать любое образование, а российские дипломы приравнивались к документам европейских и американских высших учебных заведений. А теперь некоторые положения нового закона об архитектурной деятельности противоречат этому движению и ограничивают людей с зарубежным образованием, которые планируют свою деятельность в России.
Есть еще целый ряд пунктов, который вызывает вопросы, в частности, довольно жесткая система лицензирования (которая вводится в той редакции, которую я изучал), создающая огромное количество препятствий на пути у молодых архитекторов, которые хотели бы открыть свои бюро. Логика такого решения понятна: закон задает определенный уровень качества. Но такое решение не дает рынку развиваться. Если бы такой закон действовал лет 10 назад, мы бы не досчитались огромного количества молодых архитектурных имен, которые «выросли» и состоялись не только в России, но и за рубежом.
Что в постоянно меняющихся условиях работы позволяет Вам сохранить баланс и двигаться дальше? Какие в этом году у вас были точки опоры в профессиональном плане?
Для нас как для аналитической компании, которая работает в сфере урбанистики, градостроительства и архитектуры, пандемия не так критична, как для компаний из других отраслей. Аналитик может эффективно работать из любой точки планеты. Безусловно, натурные исследования в нашей работе очень важны, но современные технологии позволяют «оказаться» в любой точке мира, изучить что угодно, не выходя из дома. Тем не менее благодаря пандемии мы увидели, что наша компания может работать в любых условиях: мы можем делать аналитику, разрабатывать стратегии и концепции, проводить конкурсы, обеспечивать вовлечение в них горожан и экспертов, устраивать публичные дискуссии, проводить заседания экспертных советов и жюри, используя платформы Zoom, Skype, Mind. Не буду скрывать, для большинства наших клиентов было очень важным, как мы как компания поведем себя в этот непростой период: разойдемся? сократим штат? прекратим на время работу? объявим о структурных изменениях в компании? или нет? Первый вопрос, который мы получали и во время пандемии, и особенно после нее: сохранилась ли та команда, которая собственно накопила тот опыт и знания, которые мы реализуем, работает ли она в том же составе, в том же ритме, графике и т.д. Учитывая, что наше агентство за пандемию только расширило область применения своих знаний и увеличило количество проектов, в результате из первого этапа пандемии мы вышли на 120% загрузки и когда нам говорят о том, что работы нет, мы удивляемся такой трактовке: работы много, но надо уметь ее не только увидеть, но и зачастую создать самому, а главное – уметь довести до результата.
Стоит отметить, что заказчики в России не всегда готовы работать с виртуальными компаниями. С одной стороны, удаленный формат и онлайн-инструменты часто приветствуются как новый подход, а с другой – наши клиенты предъявляют очень жесткие требования, они хотят, чтобы у компании был полноценно действующий офис и все привычные им средства коммуникации. Мы эти требования сумели выполнить. И это дало нам возможность сохранить штат, получить новых клиентов и реализовать несколько интересных проектов. Компания работает в полную мощность и задумывается о расширении, в то время как многие наши конкуренты остановились и испугались.
Мы благодарны губернатору и правительству Самарской области, которые первыми решились реализовать вместе с нами инновационный формат работы с наследием Чемпионата мира по футболу 2018 в условиях пандемии, руководству «Татнефти» и мэру Альметьевска, которые продемонстрировали необычайный уровень технологической подготовленности к любым угрозам и вызовам в работе над мастер-планом новой территории развития города, Агентству стратегических инициатив за возможность реализации уникального антикризисного проекта по развитию экотуризма, помогающего всем нам вспомнить о глубинных ценностях, национальном достоянии и связи с природой и, конечно же, главному архитектору Москвы, который своим примером продемонстрировал, как можно, используя современные электронные платформы, работать над самыми сложными проектами еще эффективнее в формате онлайн, и поддержал нас на этом пути.
Наверное, главный фактор, который мы для себя переоценили, это фактор страха, который возникает с обеих сторон – и у экспертных организаций, профессиональных игроков рынка, и у заказчиков. Умение преодолеть этот страх, наверное, и есть главный залог успеха в условиях любого кризиса и пандемии, когда ты готов, хочешь и можешь работать, можешь предложить своему заказчику новые нетривиальные решения и можешь убедить его в их эффективности для проекта. С одной стороны, нам пришлось выйти из привычной зоны комфорта, но вместе с тем это и стало залогом еще одной success-story «ЦЕНТРа».
Что в деятельности агентства было, на ваш взгляд, самым важным в этом году?
Наверное, если говорить о проектах, то для нас самыми яркими проектами стали конкурсы в Альметьевске, Самаре и проекты, которые мы реализовали с Агентством стратегических инициатив (АСИ), «Мосинжпроектом» и Москомархитектурой. Проект в Альметьевске – это мастер-план новой части города, города особенного, продемонстрировавшего возможности жизни вне мегаполиса на совершенно другом качественном уровне. Горожане и власти Альметьевска – это пример редкого еще в нашей стране запроса, когда люди не хотят жить в мегаполисе, но они уверены, что достойны иметь все то же самое, но в малом городе, имея возможность создания экологичной во всех смыслах жизни рядом с природными территориями.
Проект в Самаре, работа с наследием чемпионата мира по футболу, стал для нас большим вызовом. Готовность губернатора и правительства Самарской области решать вместе с нами непростую задачу наследия мундиаля стала отправной точкой в нашем проекте. Самара стала первым регионом, который решил инвестировать в глобальный международный процесс, начав с аналитики и разработки концепции работы с территорией, прилегающей к стадиону. Уверен, что это очень успешный опыт и он может быть применен в дальнейшем и на других аналогичных территориях, в городах присутствия чемпионата. В общем, самарский проект – это такое решение в масштабах страны, которое нас очень вдохновляло весь пандемийный период.
Третий важнейший проект этого года – сотрудничество с таким ярким институтом развития как АСИ при поддержке Минприроды РФ и Ростуризма. С ним мы сделали два антикризисных проекта: конкурс на развитие ООПТ и экотуризма в стране и акселерационную обучающую программу по созданию туристско-рекреационных кластеров. С АСИ мы затронули тему внутреннего туризма и национальных богатств России и вывели ее на федеральный уровень. Мало кто думал об этом в последние годы в таком масштабе, а ведь на территории нашей страны сосредоточены потрясающие природные красоты, ландшафты, богатства – все то, что могло бы удивлять весь мир, но даже россияне не видели большей части этого национального достояния. Работая над проектом, мы обнаружили, что большинство людей в стране скорее назовет названия национальных парков США, чем российских, и даже не представляет себе, какую красоту мы имеем в тех или иных регионах. И этот проект только обнажил эту ситуацию, он продемонстрировал россиянам масштаб того природного достояния, который мы имеем, и мы поставили перед собой задачу сделать его доступным, не нарушая и не разрушая режимов его использования.
Приятно, когда из года в год удается сохранять уже устоявшуюся традицию Москвы по созданию уникальных решений для новых станция московского метро посредством открытых международных конкурсов вместе с «Мосинжпроектом» и Москомархитектурой. Победа таких компаний, как всемирно известная Zaha Hadid Architects и легендарной династии Асадовых еще раз подтвердила значимость этого процесса в создании будущего наследия одного из самых красивых метрополитенов в мире.
Вот собственно то, что мы завершили в этом году. Сейчас у нас в работе не менее интересные проекты – в Красноярске с РУСАЛом, в Дагестане с республиканским комитетом по градостроительству и архитектуре, с Правительством Москвы по программе «Мой район». И скоро мы расскажем о новых проектах.
***
Николай Переслегин, партнер Kleinewelt Architekten
Что, по вашему мнению, изменилось в рабочих процессах в 2020 году? Выросла ли эффективность при работе онлайн? Усложнились ли коммуникации внутри команды и со сторонними партнерами?
На примере работы нашего бюро могу сказать, что удаленка – это непросто. Нам удалось удержать баланс и пережить первую волну карантина без потерь – мы не сокращали штат и не сокращали зарплаты сотрудникам. Но, естественно, сохранение этой стабильности стало очень непростой задачей. Коммуникации, внутри команды бюро в целом и внутри команд по каждому проекту в частности, усложнились. Если раньше по любому вопросу можно было просто на пару минут подойти к соседнему столу, то на удаленке решение каждого вопроса происходит гораздо дольше. Но, что важно, эффективность работы не упала, а даже выросла, как и количество проектов в работе. Все благодаря отличной сработанной команде, которая быстро подстроилась под новые условия работы.
Считаете ли вы важным событием года закон об архитектурной деятельности? Согласны ли вы с его содержанием в последней редакции? С чем согласны / не согласны?
«Закон об архитектурной деятельности» однозначно стал резонансным событием этого года. В формулировках по-прежнему много неясностей, после прочтения остаются вопросы и есть ощущение, что выбранный фокус направлен на не самые актуальные проблемы. Цели и задачи прекрасные – развитие архитектурного искусства, определение прав и обязанностей архитектора и заказчика, регулировка отношений и прочее. Но по факту формулировки остаются туманными.
Когда речь идет о творческой профессии, важно не переусердствовать, загоняя ее в рамки отчетов и квалификаций. По факту сейчас речь идет о достаточно большом количестве формальностей, которые архитектор должен во что бы то ни стало соблюсти, чтобы продолжать работать, и, кроме того, еще и иметь возможность подниматься по карьерной лестнице. На мой взгляд, закон должен не только обязывать, но и защищать. В этом случае чаша весов с обязанностями куда тяжелее, чем чаша с правами.
Что в постоянно меняющихся условиях работы позволяет вам сохранить баланс и двигаться дальше? Какие в этом году у вас были точки опоры в профессиональном плане?
Нацеленность на результат. Это позволяет откалибровать свой путь к цели, даже когда вокруг царит хаос. Глядя на цель, легче держать равновесие, как канатоходец, который не смотрит под ноги в пропасть, а стремится к другому краю этой пропасти.
А что касается точек опоры в работе – это прежде всего команда. Невозможно представить, что мы чего-то добились бы без единодушного рвения в работе, которое все продемонстрировали.
Ну и, конечно, куда проще сохранять любой баланс, когда дома тебя ждет семья, которая всегда поддержит.
Что в деятельности вашей компании было, на ваш взгляд, самым важным в этом году?
Умение адаптироваться. Оказалось, что у нас к этому есть определенный талант. Всем было очень непросто перестраиваться, но практика показала, что мы способны на очень многое! Горжусь своими коллегами!
***
Филипп Якубчук, руководитель региональных проектов МАРШ Лаб
Что, по вашему мнению, изменилось в рабочих процессах в 2020 году? Выросла ли эффективность при работе онлайн? Усложнились ли коммуникации внутри команды и со сторонними партнерами?
На мой взгляд ничего не изменилось, а просто легализовалось то, что уже давно созрело и что мы в МАРШ лаб, как, наверное, многие, уже давно практиковали в нашей повседневной работе. МАРШ лаб – это лаборатория Московской архитектурной школы, мы живем в непрерывном эксперименте все 5 лет существования лаборатории. Да, мы базируемся в МАРШе, но мы те копы, которые редко бывают в полицейском участке. Основная наша работа всегда проходила и проходит в регионах, в постоянных поездках по городам страны, где мы бесчисленное количество раз организовывали поп-ап офисы и поп-ап проектные команды, которые в кратчайшие сроки выдавали качественные концепции развития территорий, а иногда реальные изменения в городских пространствах всего за 10 дней.
Нашим офисом становились самолеты, автомобили, дома культуры, кегельбаны, ночные клубы, особняки, музеи, бизнес-инкубаторы, торговые галереи, автобусы, городские площади, скверы, рестораны, пляжи... В таких условиях команда должна действовать как единый сплоченный организм. При широкой географии работы и большом числе вовлеченных в проекты лиц из разных городов большую роль играет интернет и возможность совместно работать над документами в облаке и выходить на видеосвязь. Четыре года назад мы всех доставали своими настойчивыми требованиями работать в Google презентациях, сегодня уже никому не надо объяснять преимущества подобных инструментов, благодаря которым ты можешь в короткое время собрать внятный проектный альбом из ничего, видя работу друг друга в одном файле. Так что в онлайне я себя чувствую полностью в своей тарелке. Коммуникация упростилась, потому что онлайн перестал быть экзотикой даже для таких консервативных организаций, как муниципалитеты.
Считаете ли вы важным событием года закон об архитектурной деятельности? Согласны ли вы с его содержанием в последней редакции? С чем согласны / не согласны?
Думаю, это важное профессиональное событие, к которому лично я, каюсь, отнесся безответственно. Вполне возможно, я еще пожалею об этом. При этом я думаю, что отечественный профессиональный цех новой формации только формируется, и формируется в виде живого сообщества. В этом смысле для меня гораздо более важным и значимым профессиональным событием года стал большой академический рейв, полуспонтанно случившийся в Дербенте в сентябре 2020 года, в котором через разные сообщества, такие как «Новая Земля», МАРШ лаб, Архитекторы.рф приняло участие более ста молодых и перспективных архитекторов и урбанистов из числа тех, кто формирует новую урбанистическую и пространственную повестку в стране. Достаточно сказать, что на вечеринке в Дербенте «диджеил» Миша Шатров. Кто знает, тот поймет.
Сам факт того, что люди организовались самостоятельно, а не потому, что был какой-то форум, для меня очень отраден. И это также говорит о том, что государственные деньги, потраченные на всевозможные официальные форумы и конкурс «Малых и исторических городов» (Всероссийский конкурс лучших проектов создания комфортной городской среды в малых городах и исторических поселениях), привели-таки к образованию реального урбанистического и архитектурного сообщества, которое способно к первичной самоорганизации. А значит, потрачены эти средства не зря. От этого живого события веет гораздо большей жизненной силой, чем от законопроектов. И я думаю, что в скором времени архитектурно-урбанистический цех нового поколения будет определять закон об архитектурной деятельности и гибко формировать законодательство под свои насущные нужды.
Что в постоянно меняющихся условиях работы позволяет вам сохранить баланс и двигаться дальше? Какие в этом году у вас были точки опоры в профессиональном плане?
Для меня условия работы, напротив, стабилизировались во время карантина. До карантина и после него я постоянно перемещаюсь между городами и совершаю 2-6 перелетов в неделю, работая над разными проектами. Во время карантина достаточно было переключаться между городами ментально, без помощи самолетов. Постоянно меняющаяся реальность – это наш обычный режим работы, я к этому привык и наслаждаюсь этим.
Сохранять баланс во время карантинной работы было элементарно. Достаточно было позволить себе спать по первому зову тела, чтобы через три недели тело без всяких будильников пришло к трехфазовому сну: засыпало около 20:00, просыпалось около полуночи и затем в 4:00-5:00 утра, и затем уходило на дневной сон около полудня. Я делегировал телу вопросы сна, еды и оптимальных нагрузок, и оно само делало то, что нужно, чтобы быть в тонусе. Ничего более стабилизирующего, чем сон без правил, утренняя прогулка в лесу, молитва и ежедневное письмо я не знаю. Сложнее оказалось перенести это в жизнь после карантина, когда возросла зависимость от социума и других обстоятельств. Над тем, чтобы интегрировать свои находки в образе жизни в обычную жизнь без карантина, я сейчас работаю.
В условиях постоянных рабочих поездок и стрессов важнейшим стабилизирующим фактором является внимание к своему внутреннему состоянию и понимание, что я важнее любого из моих проектов и их всех вместе взятых. Это понимание позволяет быстро овладевать любой сложной ситуацией. Очень важно уметь растождествляться со своей работой, своим делом, понимать, что моя работа – это я, но я – это не моя работа. Это очень важный иерархический принцип, позволяющий в критический момент понять, что я не определен моим проектом, проект может закончиться успехом, а может и неудачей, и ни то, ни другое не является оценкой моему «Я». Мы созданы по образу и подобию, а одно из библейских имен Бога переводится на русский как «я есть, кто я есть; я был, кем я был; я буду, кем я буду». Надо уметь самому определять себя, а дело – лишь проверочный инструмент для самоопределения, который позволяет протестировать верность гипотезы. В то же время важно уметь себя никак не определять, ведь определять – от слова предел. Очень важно иметь чувство собственного достоинства в любых обстоятельствах и на первое место ставить свои внутренние критерии, а не внешние атрибуты успеха. Чувство собственного достоинства позволяет не сравнивать себя с другими людьми, но сравнивая себя с собой, с интересом наблюдать за работой других. Оно же позволяет отвоевывать у мира свое личное пространство и оберегать его для себя: пространство своего сна, своего молчания, своих близких, своих любимых занятий.
Моя важнейшая точка опоры в этом году – это Бог и чувство своей непреложной ценности, которую Он в меня вложил. Эта ценность не является моей заслугой и вместе с тем всегда остается при мне.
Что в деятельности вашей компании было, на ваш взгляд, самым важным в этом году?
Самым важным в этом году в деятельности МАРШ лаб на мой субъективный взгляд была наша победа в конкурсе на мастер-план Дербента в составе международного консорциума под лидерством «Новой Земли». Это произошло технически в 2019 году, но 2020 прошел для меня под знаком этого события. Нам доводится работать с потрясающей сильной командой, что стало лично для меня глубокой профессиональной и личной трансформацией. Работа с такими командами, как «Новая Земля», «Апрель», «Практика», Управление архитектуры Дербента, Проектный офис Дербента, «ЦЕНТР», Бюро Дружба является для меня настоящим университетом, и я очень благодарен каждому, кто сделал это возможным. При этом мы вновь показали прекрасные результаты на конкурсе Минстроя РФ для Малых и исторических городов, благодаря усилиям Лены Гонсалес, Миши Шатрова и Никиты Токарева. Также в составе Универсального Университета мы провели замечательную программу Арт-резиденции для региональных команд по развитию арт-кластеров, наметив новые территории развития с учетом того, что развитие креативных индустрий – это новый тренд государственной политики. Год был для нас трудовым и очень плодотворным!
***
Татьяна Осецкая и Александр Салов, основатели бюро ARCHSLON
Что, по вашему мнению, изменилось в рабочих процессах в 2020 году? Выросла ли эффективность при работе онлайн? Усложнились ли коммуникации внутри команды и со сторонними партнерами?
В первую очередь, важно отметить то, что 2020 год – это вызов всем принятым устоям и привычному положению вещей. Нам всем пришлось пересмотреть многие процессы, происходящие не только в бизнесе, но и в культуре, искусстве и частной жизни.
Архитектура – это коллективный труд, и в работе нашей команды крайне важна коммуникация и личный контакт. Ввиду того, что ранее мы не рассматривали удаленную работу как эффективный инструмент, нам пришлось приспосабливаться и адаптироваться под сложившиеся обстоятельства. Основная нагрузка в онлайн-работе ложится на руководителя – необходимо без помощи вербальных инструментов не только донести задачу, но и сделать это максимально эффективно, понятно и быстро, не потратив все имеющееся время на дистанционную раздачу заданий. Стоит отметить, что сложностей было меньше, чем мы рассчитывали, и в целом (при должной доработке деталей и нюансов процесса) мы могли бы сказать, что дистанционная работа была для нас эффективной. Однако, стоит уточнить, что со снятием жестких ограничений мы тут же вернулись в родной офис и продолжили работу в привычном темпе. Некоторые коллеги остались в удаленном режиме, но основной состав продолжил работу в очном формате.
Считаете ли вы важным событием года закон об архитектурной деятельности? Согласны ли вы с его содержанием в последней редакции? С чем согласны / не согласны?
Это очень серьезный и важный вопрос. Не думаем, что найдутся архитекторы, которых бы устроило нынешнее положение вещей и тот статус, который имеет архитектор в существующем правовом поле.
Закон, безусловно, нужен. Любой закон – это живой организм, он меняется, дополняется, развивается вместе со стремительно меняющейся жизнью. Важно понимать, что основное – это дать старт, отправную точку в начале регулирования архитектурной деятельности в России, именно это и делает текущая редакция закона.
Что в постоянно меняющихся условиях работы позволяет вам сохранить баланс и двигаться дальше? Какие в этом году у вас были точки опоры в профессиональном плане?
Сохранить баланс и двигаться дальше позволяет только слепая вера. Вера в архитектуру, в творчество, в то дело, которому мы посвящаем свою жизнь.
Для нас точки опоры совершенно не зависят от внешних факторов. К нашему счастью, опорой для нас всегда было служение профессии и плечо партнера. Все остальные факторы – временные и преходящие и могут меняться даже в течение дня. Наша стабильность – это, в первую очередь, поддержка друг друга и безусловная вера в профессию.
Что в деятельности бюро было, на ваш взгляд, самым важным в этом году?
В этом году, да впрочем как и в любое время, важно иметь цель и стремиться к ней. Текущая обстановка накладывает отпечаток лишь на те инструменты, которыми мы можем воспользоваться для достижения той или иной цели. К примеру, во время карантина мы с коллегами из лаборатории SA lab и Synthesis поняли, что нам критически не хватает творческого общения, интересного контента и фестивалей, которые в «мирное» время шли без остановки. Мы придумали онлайн фестиваль 360 Fest и успешно реализовали его даже ни разу не встретившись во время подготовки, что полностью отвечает концепции онлайн. Таких примеров может быть много. Важно лишь понимать, что обстоятельства не могут изменить цель, они могут изменить дорогу, по которой мы пойдем к нашей цели.
Иван Кычкин: «Наш подход строится на балансе между...
За последнее время на архитектурном горизонте России все чаще появляются новые и интересные бюро из Республики Саха. Большинство из них активно участвуют в программах благоустройства, но не ограничиваются ими, развивая новые направления на стыке архитектуры, дизайна и арт-практик. Одним из таких бюро является мультидисциплинарная студия GRD:, о специфике которой мы поговорили с ее руководителем Иваном Кычкиным.
«Баланс между краткой формой и насыщенностью контекста»
В издательстве Музея «Гараж» вышел 5-й путеводитель из серии о модернизме в крупных городах СССР: теперь речь идет о Ереване. Мы поговорили о новой книге, ее особенностях и отличиях от предыдущих 4 изданий с ее авторами: Анной Броновицкой, Еленой Маркус и Юрием Пальминым.
Давай поговорим о брутализме
Архитектурному клубу «Глазами инженера» исполнился год: он предлагает встречи за чашкой чая, непринужденную атмосферу и разные форматы – от обсуждения стиля, здания или книги до вымышленного градсовета. Основатели и модераторы клуба рассказали Архи.ру, почему эти неформальные встречи дают особенный опыт новичкам и профессионалам.
Степан Липгарт и Юрий Герт: «Наша программа – эстетическая»
У бюро Степана Липгарта, архитектора с узнаваемым авторским почерком и штучными проектами, теперь есть партнер. Юрий Хитров, специалист с широким набором компетенций, возьмет на себя ту часть работы, которая отвлекает от творчества, но двигает бизнес вперед. Одна из целей такого союза – улучшать среду города через диалог с заказчиком и чиновниками. Поговорили с обеими сторонами об амбициях, стратегии развития бюро, общих ценностях и необходимости прагматичного. А почему бюро называется «Липгарт&Герт» – выяснилось в самом конце.
Что ждет российскую архитектуру: версии двух столиц
На 30-й «АРХ Москве» Никита Явейн и Николай Ляшенко поговорили о будущем российских архитектурных бюро. Беседа проявила в том числе и глубинное отличие петербургского и московского мироощущения и подхода: к структуре бюро, конкурсам, зарубежным коллегам и, собственно, будущему. Сейчас, когда все подводят итоги и планируют, предлагаем почитать или послушать этот диалог. Вы больше Москва или Петербург?
Дмитрий Остроумов: «Говоря языком алхимии, мы участвуем...
Крайне необычный и нетипичный получился разговор с Дмитрием Остроумовым. Почему? Хотя бы потому, что он не только архитектор, специализирующийся на строительстве православных храмов. И не только – а это редкая редкость – сторонник развития современной стилистики в ее, пока все еще крайне консервативной, сфере. Дмитрий Остроумов магистр богословия. Так что, помимо истории и специфики бюро, мы говорим о понятии храма, о каноне и традиции, о живом и о вечном, и даже о Русском Логосе.
МВ-ПРОЕКТ: «Каждый новый проект – это вызов»
Говорим с Дмитрием и Олегом Шурыгиными, основателями компании МВ-ПРОЕКТ, которая обладает большим опытом проектирования театрально-зрелищных зданий и объектов культурного наследия.
Измерение Y
Тенденция проектирования жилых башен в Москве не тускнеет, а напротив, за последние 5 лет она как никогда, пожалуй, вошла в силу... Мы и раньше пробовали изучать высотное строительство Москвы, и теперь попробуем. Вашему вниманию – небольшой исторический обзор и опрос практикующих в городе архитекторов.
Алексей Ильин: «На все задачи я смотрю с интересом»
Алексей Ильин работает с крупными проектами в городе больше 30 лет. Располагает всеми необходимыми навыками для высотного строительства в Москве – но считает важным поддерживать разнообразие типологии и масштаба объектов, составляющих его портфолио. Увлеченно рисует – но только с натуры. И еще в процессе работы над проектом. Говорим о структуре и оптимальном размере бюро, о старых и новых проектах, крупных и небольших задачах; и о творческих приоритетах.
Вопрос «Каскада»
Правительство Армении одобрило инвестиционную программу, подразумевающую завершение «Каскада», ключевой постройки Еревана 1980-х, согласно новому проекту Wilmotte & Associés. О судьбе, значении и возможном будущем «Каскада» рассказали Архи.ру историки архитектуры Карен Бальян и Анна Броновицкая.
«На грани»: интервью с куратором «Зодчества 2025» Тиграном...
С 4 по 6 ноября в московском Гостином дворе состоится XXXIII Международный архитектурный фестиваль «Зодчество». В этом году его приглашенным куратором стал вице-президент Союза московских архитекторов, основатель бюро STUDIO-ТА Тигран Бадалян.
Форма без случайностей
Креативный директор «Генпро» Елена Пучкова – о том, что такое честная современная архитектура: почему важно свести пилоны, как работать с ограниченной палитрой материалов и что делать с любимым медным цветом, который появляется в каждом проекте.
Валерий Каняшин: «Нам дали свободу»
Жилой комплекс Headliner, строительство основной части которого не так давно завершилось напротив Сити – это такой сосед ММДЦ, который не «подыгрывает» ему. Он, наоборот, решен на контрасте: как город из разноформатных строений, сложившийся естественным путем за последние 20 лет. Популярнейшая тема! Однако именно здесь – даже кажется, что только здесь – ее удалось воплотить по-настоящему убедительно. Да, преобладают высотки, но сколько стройных, хрупких в профиль, ракурсов. А главное – как все это замиксовано, скомпоновано... Беседуем с руководителем проекта Валерием Каняшиным.
Григорий Ревзин: «Что нам делать с архитектурой семидесятых»
Советский модернизм был хороший, авторский и плохой, типовой. Хороший «на периферии», плохой в центре – географическом, внимания, объема и прочего. Можно ли его сносить? «Это разрушение общественного консенсуса на ровном месте». Что же тогда делать? Сохранять, но творчески: «Привнести архитектуру туда, где ее еще нет». Относиться не как к памятникам, а как к городскому ландшафту. Читайте наше интервью с Григорием Ревзиным на актуальную тему спасения модернизма – там предложен «перпендикулярный», но интересный вариант сохранения зданий 1970-х.
Лама из тетраметилбутана
Петр Виноградов рассказал об экспериментальной серии скульптур «Тетрапэд», которая исследует принципы молекулярной архитектуры, адаптивных структур и интерактивного взаимодействия с городской средой. Конструкции реагируют на движение, собеседуют с пространством, допускают множественные сценарии использования и интерпретации. Скульптуры уже побывали на «Зодчестве» и фестивале «Дикая мята», а дальше отправятся на Forum 100+.
Как японский брутализм стал модным Nu Bru
Живущий на Окинаве британский фотограф Пол Тулетт рассказал Анастасии Маркитан о своей книге про японский брутализм и о его современном продолжении – направлении Nu Bru.
В преддверии Архстояния: интервью с Валерием Лизуновым,...
25 июля в Никола-Ленивце стартует очередной, юбилейный, фестиваль «Архстояние». Ему исполняется 20 лет. Тема этого года: «Мое главное». Накануне открытия поговорили с архитектором Archpoint Валерием Лизуновым, который стал автором одного из объектов фестиваля «Исправительное учреждение».
Сергей Кузнецов: «Мы не стремимся к единому стилю...
Некоторое время назад мы попросили у главного архитектора Москвы Сергея Кузнецова комментарий по Архитектурной премии мэра Москвы: от схемы принятия решений до того, каким образом выбор премии отражает архитектурную политику. Публикуем полученные ответы, читайте.
Дина Боровик: хрущёвки попадают в Рай
Молодая художница из Челябинска Дина Боровик показывает в ЦСИ Винзавод выставку, где сопоставляет пятиэтажки, «паутинки» и прочие приметы немудрящей постсоветской жизни с динозаврами. И хотя кое-где ее хрущевки напоминают инсталляцию Бродского на венецианской биеннале, страшно сказать, 2006 года, лиричность подкупает.
Дюрер и бабочки
Рассматриваем одну из работ выставки «Границы видимости», которая еще открыта на Винзаводе, поближе. Объект называется актуальным для современности образом: «Сакральная геометрия», сделан из лотков для коммуникаций, которые нередко встречаются в открытом виде под потолком, с вкраплениями фрагментов гравюры Дюрера, «чтобы сбить зрителя с толку».
«Коллизии модернизма и ориентализма»
К выходу в издательской программе Музея «Гараж» книги о Ташкенте, уже 4-м справочнике-путеводителе из серии о советском модернизме, мы поговорили с его авторами, Борисом Чуховичем, Ольгой Казаковой и Ольгой Алексеенко, о проделанной ими работе, впечатлениях и размышлениях.
Александр Пузрин: как получить «Золотого Льва» венецианской...
В 2025 году главная награда XIX Венецианской архитектурной биеннале – «Золотой Лев» досталась национальному павильону Бахрейна за экспозицию Heatwave. Среди тех, кто работал над проектом, был Александр Пузрин – выпускник Московского инженерно-строительного института, докторант израильского Техниона, а ныне – профессор Швейцарской высшей технической школы Цюриха (ETH Zurich). Мы попросили его рассказать о технических аспектах Heatwave, далеко неочевидных для простых зрителей. Но разговор получился не только об инженерии.
Никита Токарев: «Архитектура – не только форма, но...
В преддверии Арх Москвы поговорили с деканом архитектурной школы МАРШ и факультета архитектуры Universal University Никитой Токаревым о программе NEXT фестиваля Арх Москва 2025, будущем архитектуры и отборе участников.
Комментарии экспертов. Цирк
Объявлены результаты голосования: москвичи (29%) и дети (42%) проголосовали за первоначально победившее в конкурсе здание цирка в виде разноцветного шатра. Мы же собрали по разным изданиям комментарии экспертов архитектурно-строительной среды, включая авторов конкурсных проектов. Получилась внушительная подборка. Эксперты, в основном, приветствуют идею переноса в Мневники, далее – приветствуют обращение к общественному голосованию, и, наконец, кто-то отмечает уместность эксцентричной архитектуры победившего проекта для типологии цирка. Читайте мнения лучших людей отрасли.
Григорий Ревзин: «Сильный жест из-под полы. Нечто победило»
Обсуждаем дискуссии вокруг конкурса на цирк и сноса СЭВ с самым известным архитектурным критиком нашего времени. В процессе проявляется парадокс: вроде бы сейчас принято ностальгировать по брежневскому времени, а знаковое здание, «ось» Варшавского договора, приговорили к сносу. Не странно ли? Еще мы выясняем, что wow-архитектура вернулась – это новый после-ковидный тренд. Однако, чтобы жест получился действительно сильным, без профессионалов все же не обойтись.
Сергей Скуратов: «Если обобщать, проект реализован...
Говорим с автором «Садовых кварталов»: вспоминаем историю и сюжеты, связанные с проектом, который развивался 18 лет и вот теперь, наконец, завершен. Самое интересное с нашей точки зрения – трансформации проекта и еще то, каким образом образовалась «необходимая пустота» городского общественного пространства, которая делает комплекс фрагментом совершенно иного типа городской ткани, не только в плоскости улиц, но и «по вертикали».
2024: что говорят архитекторы
Больше всего нам нравится рассказывать об архитектуре, то есть о_проектах, но как минимум раз в год мы даем слово архитекторам ;-) и собираем мнение многих профессионалов о том, как прошел их профессиональный год. И вот, в этом году – 53 участника, а может быть, еще и побольше... На удивление, среди замеченных лидируют книги и выставки: браво музею архитектуры, издательству Tatlin и другим площадкам и издательствам! Читаем и смотрим. Грустное событие – сносят модернизм, событие с амбивалентной оценкой – ипотечная ставка. Читаем архитекторов.
Наталья Шашкова: «Наша задача – показать и доказать,...
В Анфиладе Музея архитектуры открылась новая выставка, и у нее две миссии: выставка отмечает 90-летний юбилей и в то же время служит прообразом постоянной экспозиции, о которой музей мечтает больше 30 лет, после своего переезда и «уплотнения». Мы поговорили с директором музея: о нынешней выставке и будущей, о работе с современными архитекторами и планах хранения современной архитектуры, о несостоявшемся пока открытом хранении, но главное – о том, что музею катастрофически не хватает площадей. Не только для экспозиции, но и для реставрации крупных предметов.
Юрий Виссарионов: «Модульный дом не принадлежит земле»
Он принадлежит Космосу, воздуху... Оказывается, 3D-печать эффективнее в сочетании с модульным подходом: дом делают в цеху, а затем адаптируют к местности, в том числе и с перепадом высот. Юрий Виссарионов делится свежим опытом проектирования туристических комплексов как в средней полосе, так и на юге. Среди них хаусботы, дома для печати из легкого бетона на принтере и, конечно же, каркасные дома.
Пост-комфортный город
С появлением в программе традиционной конференции Москомархитектуры термина «пост-комфортный» стало очевидно, что повестка «комфортности» в пандемию если и не отменяется, то значительно корректируется.
Технологии и материалы
Мегалиты на перспективу
В MIT разработали коллекцию бетонных элементов – они совмещают функции мебели и ограждающих конструкций. Объекты – несмотря на размеры и массу – можно легко перемещать и поворачивать, адаптируя пространство под меняющиеся потребности домовладельцев. Срок службы каждого из девяти предметов серии – 1000 лет.
Материализация образа
Технические новации иногда появляются благодаря воображению архитектора-визионера. Примером может служить интерьер Медиацентра в парке «Зарядье», в котором главным элементом стала фантастическая подвесная конструкция из уникального полимера. Об истории проекта Медиацентра мы поговорили с его автором Тимуром Башкаевым (АБТБ) и участником проекта, светодизайнером Софьей Кудряковой, директором по развитию QPRO.
Моллирование от Modern Glass: гибкость без ограничений
Технологии компании Modern Glass позволяют производить не просто гнутое стекло, а готовые стеклопакеты со сложной геометрией: сверхмалые радиусы, моллирование в двух плоскостях, длина дуги до 7 м – всё это стало возможно выполнить на одном производстве. Максимальная высота моллированных изделий достигает 18 м, благодаря чему можно создавать цельные фасадные поверхности высотой в несколько этажей без горизонтальных стыковочных швов, а также реализовывать сложные комбинированные решения в рамках одного проекта.
Cool Colours: цвет в структуре
Благодаря технологии коэкструзии, используемой в системах Melke Cool Colours, насыщенный цвет оконного профиля перестал вызывать опасения в долговечности конструкции. Работать с темными и фактурными оттенками можно без риска термической деформации и отслаивания.
Быстро, дешево и многоэтажно
Техасский ICON – производитель промышленных 3D-принтеров и компаньон бюро BIG – выпустил на рынок новую печатную систему. Она предназначена для строительных компаний, а не для частных пользователей. Подразумевается, что на установке Titan будут печатать быстровозводимые, качественные и относительно дешевые дома. А рядовые покупатели, пусть и не знакомые с аддитивными технологиями, смогут обзавестись доступным инновационным жильем.
Фальцевая кровля Rooflong как инженерная система
Современная архитектура предъявляет к кровельным системам значительно более высокие требования, чем это было еще несколько лет назад. Речь идет не только о защите здания от внешних воздействий, но и о сложной геометрии, долговечности, интеграции инженерных элементов и точной реализации архитектурной идеи. Так, фальцевая кровля все чаще рассматривается не как отдельный материал, а как часть комплексной оболочки здания.
Эффективные фасады из полимеров
К современным фасадам предъявляются множество требований: они должны быть одновременно легкими и прочными, гибкими и удобными в монтаже, эстетичными и пригодными для повторного использования. Полимерные композитные системы успешно справляются со всеми этими задачами, выходя далеко за рамки традиционной светотехники и стандартных форм. Эффективность выражается в снижении нагрузки на каркас, в простоте монтажа, в возможности создавать сложнейшие скульптурные оболочки. Разберем, как это работает на практике.
По второму кругу
В Осаке разбирают «Большое кольцо» – гигантскую деревянную конструкцию, построенную по проекту Со Фудзимото для ЭКСПО-2025. Когда демонтаж завершится, древесину от «Кольца» передадут новым владельцам. Стройматериалы пойдут на восстановление домов, пострадавших от стихийных бедствий, и на строительство новых сооружений.
Архитектура потоков: узкие места в проектах логистических...
Проектирование логистических объектов – это не столько про объём, сколько про систему управляемых переходов между зонами. Значительное время работы техники теряется на ожидания, причём основные потери концентрируются не в стеллажном хранении, а в проёмах, стыках температурных контуров и зонах пересечения потоков. Разбираемся, почему реальная производительность склада определяется не характеристиками автоматизации, а временем открытия проёма, и как этот параметр закладывается в проект.
Стекло AIG в проекте Центрального телеграфа
В отреставрированном Центральном телеграфе на Тверской использованы три типа остекления AIG: для исторического фасада, кровли атриума и внутренних ограждений. Основные требования – нейтральность цветопередачи, солнцезащита без затемнения и сохранение визуальной легкости исторического объема.
Три цвета MODFORMAT на фасаде
Жилой комплекс «ЦЕНТР» в Бресте – первый в портфеле «Полесьежилстрой» проект, где фасады полностью выполнены из клинкера удлиненного формата. Квартал из пяти корпусов распродан почти на 100%, строительство продолжается. Разбираемся, что именно сработало: архитектурное решение, выбор материала или их удачное сочетание.
От модерниста – экологисту
Швейцарский архитектор Барбара Бузер получила премию Джейн Дрю 2026 года. Ежегодную премию представительницам слабого пола вручает журнал Architects′ Journal – за профессиональные достижения и «укрепление женского авторитета в профессии».
Зеленые полимеры: эволюция фасадной теплоизоляции
Современная «зеленая архитектура» – это не только про озеленение крыш и солнечные батареи. В первую очередь, это про технологии, снижающие углеродный след здания. Ключевую роль здесь играют теплоизоляционные материалы (ТИМ), позволяющие радикально сократить потребление энергии. Пенополистирол, PIR и другие материалы, которые принято называть «зелеными полимерами» за их вклад в энергоэффективность, сегодня превратились в стандарт индустрии.
Пищевые производства: логистика и температура
Будучи одними из самых сложных объектов с точки зрения внутренней организации, пищевые производства требуют не просто размещения холодильных камер и цехов, а создания системы «климатических островов» внутри здания. Главная сложность возникает в зонах проемов в условиях интенсивного движения техники и персонала. Разбираем инженерные нюансы подбора оборудования, позволяющие обеспечить герметичность без потери энергоэффективности и удобства логистики.
Тепло и форма
Энергоэффективность сегодня – не враг архитектурной выразительности. Полимерные утеплители – ЭППС, ПИР, ППУ – берут на себя нагрузку, усадку и влагу, освобождая фасад от массивных наслоений. Какой материал выбрать для фундамента, фасада и кровли, чтобы сохранить и тепло, и чистоту линий – разбираем в обзоре.
Угольная пыль вместо цемента
Ученые Пермского Политеха и УрФУ создали экологичный бетон с повышенной водостойкостью. В составе материала – тонкомолотые горелые породы, отравляющие экологию угледобывающих регионов.
Материал с характером
За последние годы продажи металлических фасадных кассет в России выросли почти на 40 % – в сегментах бизнес и премиум всё активнее спрос на материалы, которые дают архитектору свободу работать с выразительной формой, не в ущерб безопасности и сроку службы фасада. Металлокассеты стали одним из главных ответов на этот запрос. Смотрим актуальные приёмы их применения на реализованных объектах от компании «Алкотек».
Архитектура воздухообмена
В зданиях большого объема – от спортивных комплексов до производственных корпусов – формирование комфортного микроклимата связано с особыми инженерными задачами. Одной из ключевых становится организация циркуляции воздуха, позволяющая устранить температурное расслоение и обеспечить равномерные условия по всей высоте пространства.
Инновационное остекление для идеального микроклимата:...
В современной архитектуре стеклопакет приобрел множество полезных функций, став полноценным инструментом управления микроклиматом здания. Так, энергосберегающие стеклопакеты эффективно удерживают тепло в помещении, солнцезащитные – предотвращают перегрев, а электрообогреваемые сами становятся источником тепла. Разбираемся в многообразии современных стеклоизделий на примере продукции Российской Стекольной Компании.
Опоры из грибницы
В США придумали новую альтернатива бетону – живой материал на основе мицелия и бактерий. Такой материал способен самовосстанавливаться и годится для применения в конструктивных компонентах зданий.
Скрытый источник
Концептуальный проект купели близ пещерного монастыря Качи-Кальон – собственная инициатива архитектора Артема Зайцева. Формы здания основаны на гармонии золотого сечения, вторят окружающему скальному ландшафту и отсылают к раннехристианскому зодчеству.
В поисках вопросов
На острове Хайнань открылось новое здание музея науки по проекту MAD. Все его выставочные зоны выстроены в единый маршрут, развивающийся по спирали.
Между fair и tale, или как поймать «рынок» за хвост
На ВДНХ открылась выставка «Иномарка», исследующая культовую тему романтического капитализма 1990-х. Ее экспозиционный дизайн построен на эксперименте: его поручили трем авторам; а эффект знакомый – острого натурализма, призванного погрузить посетителя в ностальгическую атмосферу.
Казанские перформансы
В последние дни мая в Казани в шестой раз пройдет независимый фестиваль медиаискусства НУР, объединяющий медиахудожников, музыкантов и перформеров со всего мира. Организаторы фестиваля стремятся показать знаковые архитектурные объекты Казани с другого ракурса, открыть скрытые исторические части города и погрузить зрителей в новую реальность. Особое место в программе занимают музыкально-световые инсталляции. Рассказываем, что ждет гостей в этом году.
Друзья по крыше
В честь 270-летия Александринского театра на крыше Новой сцены откроется общественное пространство. Варианты архитектурной концепции летней многофункциональнй площадки с лекторием и камерной сценой будут создавать студенты петербургских вузов в рамках творческой лаборатории под руководством «Студии 44». Лучшее решение ждет реализация! Рассказываем об этой инициативе и ждем открытия театральной крыши.
На воскресной электричке
Для поселка Ушково Курортного района Санкт-Петербурга архитектурная мастерская М119 подготовила проект гостиницы с отдельно стоящим физкультурно-оздоровительным центром. Ячейки номеров, деревянные рейки на фасадах, а также бетонные блоки, акцентирующие функциональные блоки, отсылают к наследию советских санаториев и детских лагерей.
Наука на курорте
Здание для центра научно-промышленных исследований Чжэцзянского университета на острове Хайнань извлекает максимум из мягкого климата и видов на море. Авторы проекта – UAD, архитектурный институт в составе того же вуза.
Идеалы модернизма
В Дубне благодаря инициативе руководства местного научного института реконструировано модернистское здание. По проекту Orchestra Design в бывшем Доме международных совещаний открылся выставочный зал «Галерея ОИЯИ», чья деятельность будет проходить на стыке науки и искусства. И первой выставкой, иллюстрирующей этот принцип, стала экспозиция одного из самых известных художников современности, пионера российского кинетизма Франциско Инфантэ.
Мембрана для мысли: IND
Бюро IND предложило для ФИЦ биомедицинских технологий проект, вдохновлённый устройством нейронной сети: многогранные полупрозрачные объёмы, сдвинутые относительно друг друга, образуют «живую структуру» – с «синапсами» общих дворов, где случайный разговор в атриуме может превратиться в научную коллаборацию.
Сплав мировых культур
Гостевой дом, построенный по проекту Osetskaya.Salov на окраине Переславля-Залесского, предлагает путешественнику насыщенное пространство, которое дополнит опыт пребывания в древнем городе. Внутри – пять номеров, отсылающих к славянской, африканской, индуистской, европейской и латиноамериканской культурам. Их расширяют общие пространства – терраса с коммунальным столом, эскуплуатируемая кровля с видом на город, укромный сад. Оболочка здания транслирует универсальное высказывание, вбирая в себя черты всех культур.
«Шартрез д’Эма»: монастырь под Флоренцией как архетип...
Петр Завадовский рассматривает влияние картезианского монастыря в тосканском Галлуццо на формирование концептуальных основ жилищной архитектуры Ле Корбюзье, а также на его проект «дома вилл» – Immeuble-villas.
КиноГолограмма
Не так давно московскими властями был одобрен проект нового комплекса Дома Кино от архитекторов Kleinewelt. Старое здание 1968 года сохранить не удалось – зато авторы сберегли витражи, металлические рельефы, а также объемные параметры здания, в котором разместится Союз кинематографистов и кинозалы. А главным акцентом станет жилая башня. Изучаем ее пластику и аллюзии в московском контексте.
Форма как метод: ТПО «Резерв»
В основе концепции Владимира Плоткина и ТПО «Резерв» – нетривиальная морфология, работающая на решение функциональных задач помимо чисто формальных. Хотя больше всего, конечно, на выразительность и создание редкостного – как можно предположить, рассматривая ключевые решения проекта, пространственно-эмоционального опыта. Изучили, оно того стоит. Наша версия – в таком проекте работает не стиль и даже не метафора, а метод.
Консервация как комментарий
Для руинированной усадьбы Сумароковых-Миллеров, расположенной недалеко от Тарусы, бюро Рождественка предложило концепцию противоаварийных работ, которая помогает восстановить целостность объекта, не нарушая принципов охраны наследия. Временная мера не только стабилизирует памятник и защищает его от дальнейших разрушений, но также позволяет ему функционировать как общественный объект.
Хроника Шуховской башни
Над шаболовской башней сгущается, теперь уже всерьез. Ее собираются построить в новом металле – копию в натуральную величину. Сейчас, вероятно, мы находимся в последней точке невозврата. Айрат Багаутдинов, основатель проекта «Москва глазами инженера», собрал впечатляющую подборку сведений по новейшей истории башни: попытки реконструкции, изменения предмета охраны и общественный резонанс. Публикуем. Сопровождаем фотографиями современного состояния.
Лесные травы
Студия 40 создала интерьер ресторана FOREST в Екатеринбурге, руководствуясь необычным принципом – дизайн должен быть высококлассным и при этом ненавязчивым, чтобы все внимание посетителей было сосредоточено на кулинарных впечатлениях.
Земельные отношения
Экоферма Цзаохэ в предместье Пекина восстанавливает отношения между человеком, землей и пищей. Fon Studio в своем проекте предсказуемо обратилось к традициям и легендам.
Курган памяти
Конкурсный проект мемориального комплекса на Пулковских высотах от «Студии 44» не будет реализован, но мы хотим о нем рассказать – это интересный пример того, как с помощью архитектуры можно символизировать травматичные события и тем самым способствовать их переработке и интеграции в опыт человека. Кроме того, авторам удается совместить мемориальную функцию с рекреационной, не уходя ни в драматизацию, ни в упрощение. Проект развивает идеи двух других конкурсных работ, ушедших в стол, – Музея блокады и парка «Тучков буян». А еще – отсылает к холму-кургану, который Александр Никольский воплотил в облике уже утраченного стадиона на Крестовском острове.
Между цирком и рынком
Манеж для представлений по проекту K architectures на конном заводе в Бретани соединяет ресурсоэффективность с традициями французской архитектуры.
Баня по-царски
Бюро «Уникум» создало собственную версию идеального банного интерьера, отказавшись от расхожих трендов в пользу собственного уникального стиля – нео-русской готики, одновременно роскошной, интригующей и сказочной, что делает поход в эту баню настоящим побегом от серой реальности.
«Заря» над волнами
В проекте реконструкции муниципального пляжа «Заря» в Сочи от бюро V6 GROUP – террасирование, «текучий» бетон и открытый бассейн стали ответами на главные вызовы курорта: нехватку места, капризы моря и модернистскую айдентику местной инфраструктуры.
Белый конгломерат: AI-Architects
Белые цилиндры «слипаются», расширяются кверху и подсвечиваются изнутри, как гигантские лабораторные колбы. Внутри – атриум-амфитеатр, где наука становится зрелищем. Мы продолжаем публиковать конкурсные проекты ФИЦ оригинальных и перспективных биомедицинских и фармацевтических технологий и показываем концепцию от консорциума «АИ-АРХИТЕКТС+ТОЛК+ZLT+АрТех Лаб».
Между фантазией и реальностью: ПАСП & РОСТ
Начинаем публикацию конкурсных проектов ФИЦ биомедицинских и прочих технологий – с проекта, занявшего 6 место. Но Сергей Кузнецов сказал, что «разрыв между участниками был минимальным». А значит, все интересны. Предваряем обзором участка и задач – только так можно понять конкурсные проекты. Проект воронежской команды настроен на практику и удобство, рациональный подход к построению и вероятным трансформациям. Какое у них ключевое решение – читайте в тексте.
Типографика пространства
Консорциум ab Plombir и проект «ДАЛЬ» разработали комплексную концепцию развития исторического квартала «Нижполиграф» в Нижнем Новгороде. Бывшая типография превращается в креативный кластер и федеральный технопарк профессионального образования. Проект сохраняет промышленную идентичность места, деликатно работает с объектом культурного наследия и программирует 45 000 м2 как единую экосистему для встреч, коллабораций и городской жизни.
За холмами
Бюро Анастасии Томенко спроектировало для участка в районе Жигулевских гор загородный дом. Он одновременно подражает холмистому рельефу и заявляет о своем статусе выразительной скульптурной оболочкой, предлагает уединение и широкие виды, а также разные сценарии использования – от бутик-отеля до частной резиденции.
Фолиант большого архитектора
Олег Явейн написал, а «Студия 44» издала монументальный двухтомник про Александра Никольского. Многие материалы публикуются впервые. Читается, при всей фундаментальности, легко. Личность, и архитектура человека-гиганта (он был большого роста), который пришел к авангарду своим путем и не был готов «отпустить» то, что считал правильным – а о политике не говорил вообще никогда – показана с разных сторон. Читаем, рассуждаем, рассказываем несколько историй. Кое-что цепляет пресловутой актуальностью для наших дней.
Взгляд сверху
Дом “Энигмия” на Новослободской, спроектированный Андреем Романовым и Екатериной Кузнецовой, ADM architects – яркий, нашумевший проект последних месяцев. Соответствуя своему названию, он волшебно блестит и загадочно вырастает, расширяясь вверх. Расспросили девелопера и архитектора.
Переплетение перспектив
В середине апреля в Центральном доме архитектора Москвы прошел очередной Всероссийский архитектурный молодежный фестиваль «Перспектива 2026». Темой этого года стало «Переплетение». Конкурсная программа включала смотр-конкурс среди студентов и молодых архитекторов, а также конкурс на разработку архитектурной концепции многофункционального центра «Город Талантов» в Кемерово. Показываем победителей.
Звенья одной цепи
Бюро ulab разработало проект жилого комплекса, для которого выделен участок на границе с лесным массивом и экотропой «Уфимское ожерелье». Чтобы придать застройке индивидуальности, архитекторы использовали знакомые всем горожанам образы: башни силуэтом и материалом облицовки соотносятся со скальными массивами, а урбан-виллы – с яркими деревянными домиками. Не оставлено без внимания и соседство с советским кинотеатром «Салют» – доминанта комплекса подчеркивает его осевое расположение и использует паттерн фасада как основу для формообразования.
