English version

МВ-ПРОЕКТ: «Каждый новый проект – это вызов»

Говорим с Дмитрием и Олегом Шурыгиными, основателями компании МВ-ПРОЕКТ, которая обладает большим опытом проектирования театрально-зрелищных зданий и объектов культурного наследия.

mainImg

Компания «МВ-ПРОЕКТ» – один из ведущих отечественных разработчиков проектов театральной типологии и реставрации объектов культурного наследия. На их счету десятки реализованных проектов и множество профессиональных наград. Сегодня основатели бюро активно принимают участие в разработке отраслевых нормативных документов: накопленный опыт и квалификация делают их экспертное мнение полезным для всего профессионального сообщества.

Об истории, специализации, преимуществах и сложностях работы с коммерческими и бюджетными заказами мы поговорили с партнерами «МВ-ПРОЕКТ» Дмитрием и Олегом Шурыгиными, которые, несмотря на одинаковую фамилию, не являются родственниками. Этот факт не раз становился поводом для казусных историй, но никогда не мешал партнерам сохранять дружеские отношения и вести совместный бизнес, гармонично дополняя друг друга.
Дмитрий Шурыгин и Олег Шурыгин, партнеры компании «МВ-ПРОЕКТ»
© МВ-Проект

Архи.ру:
Как вы познакомились?

Дмитрий Шурыгин: Мы вместе учились на архитектурном факультете Государственного университета по землеустройству, из-за совпадения фамилий постоянно попадали в разные истории, что нас сдружило. Но учились мы хорошо и закончили ВУЗ с красными дипломами.

Олег Шурыгин: Учеба шла легко, с каждым курсом интерес к архитектуре только рос. Для меня, приехавшего в Москву из Коломны и жившего в общежитии ГУЗа, все было особенно увлекательно. За 6 лет возникло стойкое ощущение, что мы не ошиблись с выбором профессии.

Но идея создать совместную компанию возникла позже?

Д.Ш.: Да, намного позже. Еще во время учебы мы с Олегом начали работать в разных организациях. Я в 2002 году пришел в ЦНИИЭП жилых и общественных зданий, в мастерскую Валентина Ивановича Степанова, ведущего российского проектировщика школьных зданий. Под его руководством принимал участие в нескольких проектах и даже включился в работу над новыми нормативными документами по проектированию образовательных учреждений (МГСН 4.06-03 от 2004 г. и пособия к нему). Оказалось, что систематизация мне тоже интересна. Потом этот опыт «нормативной» работы оказался весьма полезным в работе над театральными проектами.

О.Ш.: Я начал трудиться одним из первых на нашем потоке. На втором курсе ГУЗа меня взяли в бюро Bergen Nachtigall Константина Вернигора, которое тогда входило в топ по проектированию частной архитектуры. Это была настоящая школа дизайна, проектирования и строительства, работы с командой и заказчиками. Через два года я руководил подразделением с собственной зоной ответственности и проектами. К моменту окончания университета я создал собственную компанию, но поработав еще два года, понял, что мне тесно в сфере дизайна и хочется более масштабных задач и проектов.

Д.Ш.: Сначала я занимался проектом круглой Одинцовской школы-гимназии в ЦНИИЭП жилых и общественных зданий. Затем постепенно начал подключаться и к другим проектам школ, ДОУ и объектов высшего образования. Однажды мне предложили присоединиться к разработке проекта капитального ремонта Театра им. Н.В. Гоголя, который находился через дорогу от моего университета.   Я обследовал здание сверху донизу, разобрался в театральной технологии, посмотрел все спектакли и даже проанализировал состав помещений на соответствие действующим нормативам. Составленный мной документ был использован в проекте, и позже стал основой для технического задания на проект реконструкции театра. К сожалению, он так и не был реализован, но заказчику результат понравился, и в 2007 году мне предложили взяться за разработку проектов для еще девяти театров. Я понял, что это мне интересно и пригласил Олега подключиться к этой масштабной задаче. Буквально после нескольких встреч с заказчиком мы решили, что нам пора создавать свою компанию. В сентябре зарегистрировали юрлицо, и той же зимой начали работу сначала над тремя, а потом и еще над шестью проектами театров в собственной мастерской со штатом из 10 человек.
  • zooming
    Одинцовская школа-гимназия на 1080 учащихся с пристройкой блока бассейнов (Московская область, г. Одинцово, микрорайон 5-5а, бульвар Маршала Крылова, 20)
    Фотография предоставлена МВ-Проект
  • zooming
    Одинцовская школа-гимназия на 1080 учащихся с пристройкой блока бассейнов (Московская область, г. Одинцово, микрорайон 5-5а, бульвар Маршала Крылова, 20)
    © МВ-Проект

О.Ш.: Речь шла не о проектах новых зданий, а об обновлении существующих театров. Формально это считалось капитальным ремонтом, но фактически это была реконструкция в границах капитальных стен. В середине 2000-х различия между видами работ не были жестко нормированы, так что мы сами находили баланс между сохранением и изменением.

Руководство театров поначалу весьма настороженно относилось к нам, молодым архитекторам без внушительного списка реализованных проектов. Скептицизм преодолевали работой: улучшали планировки для удобства сотрудников и зрителей, предлагали эффектные дизайнерские решения. Это был насыщенный и плодотворный период, нам пришлось быстро осваивать театральную сферу и специфику работы с бюджетными заказами. 
  • zooming
    1 / 5
    Московский детский театр теней
    Фотография: предоставлена МВ-Проект
  • zooming
    2 / 5
    Театр «Школа современной пьесы» на Трубной
    Фотография: Пресс-служба Мэра и Правительства Москвы. Евгений Самарин / mos.ru
  • zooming
    3 / 5
    Театр «Школа современной пьесы» на Трубной
    Фотография: Пресс-служба Мэра и Правительства Москвы. Евгений Самарин / mos.ru
  • zooming
    4 / 5
    Театр кошек Куклачева
    © МВ-Проект
  • zooming
    5 / 5
    Московский театр детскиой книги «Волшебная лампа»
    Фотография © mos.ru

Вот кстати о бюджетных заказах. В то время многие бюро создавались, ориентируясь на частного или коммерческого заказчика, вы же сразу начали работать с бюджетом. Насколько было сложно выстраивать работу в этой сфере?

О.Ш.: Развитие тендерных процедур шло параллельно с ростом нашей компании, так что у нас была возможность разобраться во всех нюансах. С каждым выполненным контрактом мы повышали собственный статус и могли более уверенно оценивать свою работу. Постепенно разобрались, как работает конкурсное производство, какие документы как готовить, начали выступать в роли генпроектировщика на крупных государственных контрактах.

Д.Ш.: Теперь благодаря опыту выполненных госконтрактов наша заявка имеет значительное преимущество перед конкурентами. Но у всех видов заказов есть свои плюсы и минусы. Плюс госзаказов – стабильное финансирование, их минус – отсутствие авансов и получение оплаты после полного завершения работ. Из-за проблемы нестабильного финансирования мы решили не ограничивать себя бюджетными контрактами, и повысили объем коммерческих проектов в портфеле. Успешно сотрудничаем с такими статусными девелоперами как Sminex, «Компания «А101», MR-Group и другими. 

О.Ш.: Минус девелоперских проектов – долгое оформление договоров, которое нередко идет параллельно с уже запущенной работой. Плюс – гибкая система поэтапной оплаты в течение всего года. Комбинированный портфель заказов позволяет компании более спокойно решать как финансовые, так и профессиональные задачи.
  • zooming
    1 / 6
    Детский музыкальный театр имени Н.И. Сац
    Фотография: Shakko via Wikimedia Commons / CC BY-SA 4.0
  • zooming
    2 / 6
    Проект реконструкции. Визуализация зрительного зала. Детский музыкальный театр имени Н.И. Сац
    © МВ-ПРОЕКТ
  • zooming
    3 / 6
    Проект реконструкции. Визуализация зрительного зала. Детский музыкальный театр имени Н.И. Сац
    © МВ-ПРОЕКТ
  • zooming
    4 / 6
    Проект реконструкции. Визуализация фойе. Детский музыкальный театр имени Н.И. Сац
    © МВ-ПРОЕКТ
  • zooming
    5 / 6
    Детский музыкальный театр имени Н.И. Сац. Экспериментальный зал
    Фотография: Елена Лапина / Московский государственный академический Детский музыкальный театр имени Н. И. Сац
  • zooming
    6 / 6
    Проект реконструкции. Продольный разрез. Детский музыкальный театр имени Н.И. Сац
    © МВ-Проект

То есть вы не ограничивались разработкой проектов одной типологии или одним типом заказчиков?

Д.Ш.: Мы стартовали с проектов театральных зданий, но вскоре начали делать и школы, я хорошо знаю эту типологию. Проектировали и другие объекты: выставочные залы, музеи, библиотеки.

С 2010-го года начали работать с объектами культурного наследия. Для нас это стало естественным развитием событий, так как многие театральные здания имеют статус ОКН.

О.Ш.: Так получилось, что в процессе работы над проектом капитального ремонта театра на Малой Бронной здание получило статус ОКН и нам пришлось эволюционировать – мы получили лицензию Министерства культуры, а затем переделали разработанную документацию под требования Департамента культурного наследия г. Москвы. Это было непросто, но со всем справились и после этого начали системно работать с памятниками архитектуры. 

Д.Ш.: С тех пор мы выполнили десятки проектов для ОКН. Научились находить максимально деликатные и гибкие решения, которые позволяют реставрировать памятники, давая им новую жизнь.
  • zooming
    1 / 5
    Реставрация павильона «Космос» на ВДНХ
    Фотография: Е. Самарина. Пресс-служба мэра и правительства Москвы. mos.ru
  • zooming
    2 / 5
    Реставрация павильона «Космос» на ВДНХ
    Фотография: A. Savin / FAL
  • zooming
    3 / 5
    Проект реставрации павильона «Космос»на ВДНХ. Фасад
    © МВ-Проект
  • zooming
    4 / 5
    Проект реставрации павильона «Космос»на ВДНХ. Продольный разрез
    © МВ-Проект
  • zooming
    5 / 5
    Проект реставрации павильона «Космос»на ВДНХ. Поперечный разрез, совмещенный с интерьером
    © МВ-Проект

О.Ш.: Наша задача – найти грань между скрупулезной реставрацией, воссозданием и приспособлением с внедрением инженерных систем и систем безопасности, отвечающих современным требованиям. Эта грань очень тонкая, но она всегда есть. Нужен опыт, насмотренность и огромное уважение к памятникам, чтобы найти подчас единственное верное решение.

Д.Ш.: Здание должно жить и функционировать. Иначе, даже после самой тщательной реставрации, оно придет в негодность. Поэтому в каждом проекте реставрации мы решаем две главные задачи: реставрационную и приспособление здания под современное использование. В большинстве случаев вторая задача оказывается более сложной. Иногда – почти неразрешимой. Например, как организовать эвакуационные пути или приспособить здание для маломобильных групп населения, проложить вентиляцию сквозь исторические конструкции? А если добавить к этому еще и театральные технологии, то можно понять, насколько сложный ребус мы решаем каждый раз при работе с историческими зданиями.
  • zooming
    1 / 7
    Реконструкция дома Бобринских
    Фотография: предоставлена МВ-ПРОЕКТ
  • zooming
    2 / 7
    Реконструкция дома Бобринских
    Фотография: предоставлена МВ-ПРОЕКТ
  • zooming
    3 / 7
    Реконструкция дома Бобринских
    Фотография: предоставлена МВ-ПРОЕКТ
  • zooming
    4 / 7
    Реконструкция дома Бобринских
    Фотография: предоставлена МВ-ПРОЕКТ
  • zooming
    5 / 7
    Реконструкция дома Бобринских. Главный дом. Фасад в осях 3-8
    © МВ-ПРОЕКТ
  • zooming
    6 / 7
    Реконструкция дома Бобринских. План 1 этажа
    © МВ-ПРОЕКТ
  • zooming
    7 / 7
    Реконструкция дома Бобринских. Разрез 2-2. Главный дом
    © МВ-ПРОЕКТ

Итак, у вас двойная специализация: театры и наследие?

Д.Ш.: В какой-то момент театры начали отходить на второй план, но где-то 7–8 лет тому назад мы с Олегом задали себе вопрос, что нам интереснее всего делать, и оказалось, что это – театры и объекты культурного наследия. После этого решения, постепенно, года за 2–3, все изменилось: мы снова начали делать проекты театров, вошли в состав авторского коллектива СП по театральным зданиям (Свод правил 309.1325800.2017 «Здания театрально-зрелищные. Правила проектирования»), начали читать лекции в МАРХИ о проектировании театральных зданий, участвовать в форумах и выставках.

Наша сильная сторона – опыт проектирования десятков самых разных театров, включая такие экзотические, как Театр кошек Куклачёва или Театр Теней. Понимание театральных технологий, с одной стороны, требует соблюдения выполнения определенных условий, а с другой – открывает широкие горизонты для внедрения инновационных решений.

О.Ш.: Проектирование театра – всегда эксперимент. Условия участка или специфика исходного здания, особенности творческого метода режиссера, технологические и нормативные правила, вместимость зала, акустика, требования по видимости сцены и дизайну интерьера – все это наслаивается и дает результат, который зачастую не имеет ничего общего с первоначальным ТЗ.
  • zooming
    1 / 5
    Севастопольский академический театр танца им. В.А. Елизарова
    © МВ-Проект
  • zooming
    2 / 5
    Севастопольский академический театр танца им. В.А. Елизарова
    © МВ-Проект
  • zooming
    3 / 5
    Севастопольский академический театр танца им. В.А. Елизарова
    © МВ-Проект
  • zooming
    4 / 5
    Севастопольский академический театр танца им. В.А. Елизарова. План 1 этажа
    © МВ-Проект
  • zooming
    5 / 5
    Севастопольский академический театр танца им. В.А. Елизарова. Разрез 2-2
    © МВ-Проект

Д.Ш.: Процесс проектирования театра напоминает накладывание калек, каждая из которых – это те или иные требования. Мы совмещаем все эти «кальки», до тех пор, пока не будет создан оптимальный образ будущего здания.

О.Ш.: Каждый раз мы находим что-то новое – и это дарит вдохновение. Каждый следующий проект – вызов.
  • zooming
    1 / 6
    Севастопольский театр юного зрителя
    © МВ-ПРОЕКТ
  • zooming
    2 / 6
    Севастопольский театр юного зрителя
    © МВ-ПРОЕКТ
  • zooming
    3 / 6
    Севастопольский театр юного зрителя
    © МВ-ПРОЕКТ
  • zooming
    4 / 6
    Севастопольский театр юного зрителя. Разрез
    © МВ-ПРОЕКТ
  • zooming
    5 / 6
    Севастопольский театр юного зрителя. Разрез 1-1
    © МВ-ПРОЕКТ
  • zooming
    6 / 6
    Севастопольский театр юного зрителя. План 1 этажа
    © МВ-ПРОЕКТ

Д.Ш.: В сложности театральных зданий кроются огромные возможности по их оптимизации. Если просто арифметически сложить площади всех необходимых помещений, получаются огромные цифры, но на практике всегда есть возможность за счет многофункциональности или рационального использования пространств уменьшить их, иногда даже в два раза. Так произошло с Севастополем, мы смогли снизить общую площадь здания Театра танца им. Елизарова с 20 до 10 тысяч квадратных метров. А это существенное снижение затрат не только на строительство, но и на эксплуатацию здания в дальнейшем.
  • zooming
    1 / 4
    Новое здание Московского музыкального театра в саду «Эрмитаж»
    © ТПО «Резерв», МВ-ПРОЕКТ
  • zooming
    2 / 4
    Новое здание Московского музыкального театра в саду «Эрмитаж»
    © ТПО «Резерв», МВ-ПРОЕКТ
  • zooming
    3 / 4
    Новое здание Московского музыкального театра в саду «Эрмитаж». 3D разрез
    © ТПО «Резерв», МВ-ПРОЕКТ
  • zooming
    4 / 4
    Новое здание Московского музыкального театра в саду «Эрмитаж». План 3 этажа
    © ТПО «Резерв», МВ-ПРОЕКТ

Мы редко берем в работу чужие концепции. Если нас приглашают подключиться к проекту, это скорее исключение в нашей практике. Нужны какие-то чрезвычайные обстоятельства: статусный объект или бюро. Обычно мы сами разрабатываем архитектурные концепции. И в нашей команде эта работа идет коллегиально. Когда приходит запрос, мы определяем, кто будет курировать проект, какая из наших внутренних архитектурных мастерских возьмется за работу. Между собой решаем вопрос, исходя из степени загрузки, специфики проекта – новое строительство чаще беру я, реставрацию и реконструкцию Олег. Также важно у кого из нас с заказчиком сложились более доверительные отношения: мы воспринимаем заказчиков не как клиентов, а как партнеров при реализации проекта. Дальше ведение проекта и ответственность за него полностью лежит на курирующем партнере. Разумеется, мы оба в курсе всех проектов, вместе с руководителями подразделений компании обсуждаем их на планерках, совместно ищем варианты, но принятие итоговых решений всегда остается за куратором.

О.Ш.: Иногда устраиваем внутренний конкурс и предлагаем сразу нескольким мастерским подготовить предложения, которые потом вместе анализируем и отбираем лучшие решения. Нам нравится поддерживать живую, творческую атмосферу в команде, потому что чистого творчества в нашей профессии не так много, как хотелось бы. Только отдельные вспышки на фоне долгой и тяжелой работы над проектом.

МВ-ПРОЕКТ занимается комплексным проектированием: с экспертизами, рабочей документацией, авторскими надзорами. Сотрудники погружены в процесс и им полезно переключиться, услышать «музу», поспорить между собой.

Д.Ш.: Интересный опыт получается при подключении к одному проекту двух разных команд. Например, на сложные проекты ОКН мы привлекаем две архитектурные группы, одна из которых специализируется на реставрации, а вторая – на новом строительстве и реконструкции, и предлагаем им поработать вместе. Так они обмениваются своими компетенциями: реставраторы начинают лучше понимать общестроительную нормативную базу, а архитекторы учатся ценить аутентичность.
  • zooming
    1 / 8
    Сибирская высшая школа музыкального и театрального искусства в Кемерово. Вечерний вид здания с высоты птичьего полета
    Фотография © Дмитрий Ярощук, источник – сайт ВШМТИ / предоставлена МВ-ПРОЕКТ
  • zooming
    2 / 8
    Сибирская высшая школа музыкального и театрального искусства в Кемерово. Разрез
    © МВ-ПРОЕКТ
  • zooming
    3 / 8
    Сибирская высшая школа музыкального и театрального искусства в Кемерово. Вид на криволинейную лестницу, подвешенную на вантовых конструкциях
    Фотография © Дмитрий Ярощук, источник – сайт ВШМТИ / предоставлена МВ-ПРОЕКТ
  • zooming
    4 / 8
    Сибирская высшая школа музыкального и театрального искусства в Кемерово. Интерьер рекреации с видом на световую шахту с перегородками из моллированного стекла
    Фотография © Дмитрий Ярощук, источник – сайт ВШМТИ / предоставлена МВ-ПРОЕКТ
  • zooming
    5 / 8
    Сибирская высшая школа музыкального и театрального искусства в Кемерово. Атриумное пространство рекреации
    Фотография © Дмитрий Ярощук, источник – сайт ВШМТИ / предоставлена МВ-ПРОЕКТ
  • zooming
    6 / 8
    Сибирская высшая школа музыкального и театрального искусства в Кемерово. Разрез продольный
    © МВ-ПРОЕКТ
  • zooming
    7 / 8
    Сибирская высшая школа музыкального и театрального искусства в Кемерово. План 1 этажа
    © МВ-ПРОЕКТ
  • zooming
    8 / 8
    Сибирская высшая школа музыкального и театрального искусства в Кемерово. План 3 этажа
    © МВ-ПРОЕКТ

А сколько вообще подразделений в вашей компании? И сколько у вас сотрудников?

Д.Ш.: Чуть больше 70 специалистов. Сейчас находимся в стадии роста и продолжаем расширяться. За два последних года увеличили штат на 20–30 человек. Сейчас у нас три архитектурные и две архитектурно-реставрационные мастерские, есть конструкторское бюро и небольшой инженерный отдел. Выступаем как генпроектировщики, у нас большое число ГИПов, выполняющих функции управления проектами.

О.Ш.: Есть собственный театрально-технологический отдел. Это крайне редкое явление в архитектурных бюро. Обычно специалисты по театральному оснащению работают с компаниях-поставщиках этого оборудования. Мы как специализированная проектная организация собрали у себя высококвалифицированных профильных экспертов, благодаря которым можем в одном проекте совмещать оборудование разных производителей и добиваться максимально качественных решений по оснащению зрительных залов, удовлетворяя таким образом самые высокие требования художественных руководителей и их команд.

Сейчас все жалуются на то, что сложно нанять грамотных архитекторов, но, видимо, собрать две команды реставраторов еще сложнее. Как вы справляетесь?

Д.Ш.: Вы правы. К сожалению, реставрационное дело сейчас не в самом хорошем состоянии. Старые проектные институты закрываются. Есть проблемы с учебными заведениями. Но мы два года назад смогли собрать профессиональную команду реставраторов. Раньше у нас в штате работали несколько специалистов, и мы привлекали дополнительно сторонние компании на субподряде. В прошлом году смогли открыть вторую специализированную архитектурно-реставрационную мастерскую.

Вы открыли филиал в Санкт-Петербурге. Зачем вам еще один офис?

Д.Ш.: В Санкт-Петербурге мы ведем огромный проект, включающий 62 строения, входящих в ансамбль Ботанического сада. Это уникальный комплекс с оранжереями, научными зданиями и музеем. Для координации работ проектных групп из Москвы и Санкт-Петербурга нам потребовался офис и проектная группа в Северной столице.

О.Ш.: Как оказалось, в России крайне мало специалистов, разбирающихся в устройстве оранжерей. И нам пришлось глубоко погрузиться и в эту специфику. Там масса своих нюансов и сложностей: с остеклением, проветриванием, отводом конденсата. Но это очень интересная сфера проектирования со множеством «подводных камней» и сложными профессиональными задачами.

Д.Ш.: Работа над уникальными объектами притягивает в наш коллектив высококвалифицированных специалистов, с которыми приятно работать над сложными проектами. Совместно мы создаем в офисе отличную положительную атмосферу, которой очень дорожим. Считаем, что только в таких условиях можно создавать хорошую архитектуру!

22 Декабря 2025

Похожие статьи
Олег Шапиро: «Мы проектируем жизнь целиком, во всем...
Wowhaus давно уже не специализируется на «благоустройстве». Одна из новых тем – неоиндустриализация. Другая – большие мастер-планы. Но и с Парком Горького работа вновь идет. Только более системная и масштабная. В этом интервью – одновременно вспоминаем Колхаса, Стрелку, историю внимания к «городской среде» – и выясняем, чем именно сейчас занят Wowhaus и как устроена его работа. Из 9 подразделений и 160, примерно, сотрудников.
Иван Кычкин: «Наш подход строится на балансе между...
За последнее время на архитектурном горизонте России все чаще появляются новые и интересные бюро из Республики Саха. Большинство из них активно участвуют в программах благоустройства, но не ограничиваются ими, развивая новые направления на стыке архитектуры, дизайна и арт-практик. Одним из таких бюро является мультидисциплинарная студия GRD:, о специфике которой мы поговорили с ее руководителем Иваном Кычкиным.
«Баланс между краткой формой и насыщенностью контекста»
В издательстве Музея «Гараж» вышел 5-й путеводитель из серии о модернизме в крупных городах СССР: теперь речь идет о Ереване. Мы поговорили о новой книге, ее особенностях и отличиях от предыдущих 4 изданий с ее авторами: Анной Броновицкой, Еленой Маркус и Юрием Пальминым.
Давай поговорим о брутализме
Архитектурному клубу «Глазами инженера» исполнился год: он предлагает встречи за чашкой чая, непринужденную атмосферу и разные форматы – от обсуждения стиля, здания или книги до вымышленного градсовета. Основатели и модераторы клуба рассказали Архи.ру, почему эти неформальные встречи дают особенный опыт новичкам и профессионалам.
Степан Липгарт и Юрий Герт: «Наша программа – эстетическая»
У бюро Степана Липгарта, архитектора с узнаваемым авторским почерком и штучными проектами, теперь есть партнер. Юрий Хитров, специалист с широким набором компетенций, возьмет на себя ту часть работы, которая отвлекает от творчества, но двигает бизнес вперед. Одна из целей такого союза – улучшать среду города через диалог с заказчиком и чиновниками. Поговорили с обеими сторонами об амбициях, стратегии развития бюро, общих ценностях и необходимости прагматичного. А почему бюро называется «Липгарт&Герт» – выяснилось в самом конце.
Что ждет российскую архитектуру: версии двух столиц
На 30-й «АРХ Москве» Никита Явейн и Николай Ляшенко поговорили о будущем российских архитектурных бюро. Беседа проявила в том числе и глубинное отличие петербургского и московского мироощущения и подхода: к структуре бюро, конкурсам, зарубежным коллегам и, собственно, будущему. Сейчас, когда все подводят итоги и планируют, предлагаем почитать или послушать этот диалог. Вы больше Москва или Петербург?
Дмитрий Остроумов: «Говоря языком алхимии, мы участвуем...
Крайне необычный и нетипичный получился разговор с Дмитрием Остроумовым. Почему? Хотя бы потому, что он не только архитектор, специализирующийся на строительстве православных храмов. И не только – а это редкая редкость – сторонник развития современной стилистики в ее, пока все еще крайне консервативной, сфере. Дмитрий Остроумов магистр богословия. Так что, помимо истории и специфики бюро, мы говорим о понятии храма, о каноне и традиции, о живом и о вечном, и даже о Русском Логосе.
Измерение Y
Тенденция проектирования жилых башен в Москве не тускнеет, а напротив, за последние 5 лет она как никогда, пожалуй, вошла в силу... Мы и раньше пробовали изучать высотное строительство Москвы, и теперь попробуем. Вашему вниманию – небольшой исторический обзор и опрос практикующих в городе архитекторов.
Алексей Ильин: «На все задачи я смотрю с интересом»
Алексей Ильин работает с крупными проектами в городе больше 30 лет. Располагает всеми необходимыми навыками для высотного строительства в Москве – но считает важным поддерживать разнообразие типологии и масштаба объектов, составляющих его портфолио. Увлеченно рисует – но только с натуры. И еще в процессе работы над проектом. Говорим о структуре и оптимальном размере бюро, о старых и новых проектах, крупных и небольших задачах; и о творческих приоритетах.
Вопрос «Каскада»
Правительство Армении одобрило инвестиционную программу, подразумевающую завершение «Каскада», ключевой постройки Еревана 1980-х, согласно новому проекту Wilmotte & Associés. О судьбе, значении и возможном будущем «Каскада» рассказали Архи.ру историки архитектуры Карен Бальян и Анна Броновицкая.
«На грани»: интервью с куратором «Зодчества 2025» Тиграном...
С 4 по 6 ноября в московском Гостином дворе состоится XXXIII Международный архитектурный фестиваль «Зодчество». В этом году его приглашенным куратором стал вице-президент Союза московских архитекторов, основатель бюро STUDIO-ТА Тигран Бадалян.
Форма без случайностей
Креативный директор «Генпро» Елена Пучкова – о том, что такое честная современная архитектура: почему важно свести пилоны, как работать с ограниченной палитрой материалов и что делать с любимым медным цветом, который появляется в каждом проекте.
Валерий Каняшин: «Нам дали свободу»
Жилой комплекс Headliner, строительство основной части которого не так давно завершилось напротив Сити – это такой сосед ММДЦ, который не «подыгрывает» ему. Он, наоборот, решен на контрасте: как город из разноформатных строений, сложившийся естественным путем за последние 20 лет. Популярнейшая тема! Однако именно здесь – даже кажется, что только здесь – ее удалось воплотить по-настоящему убедительно. Да, преобладают высотки, но сколько стройных, хрупких в профиль, ракурсов. А главное – как все это замиксовано, скомпоновано... Беседуем с руководителем проекта Валерием Каняшиным.
Григорий Ревзин: «Что нам делать с архитектурой семидесятых»
Советский модернизм был хороший, авторский и плохой, типовой. Хороший «на периферии», плохой в центре – географическом, внимания, объема и прочего. Можно ли его сносить? «Это разрушение общественного консенсуса на ровном месте». Что же тогда делать? Сохранять, но творчески: «Привнести архитектуру туда, где ее еще нет». Относиться не как к памятникам, а как к городскому ландшафту. Читайте наше интервью с Григорием Ревзиным на актуальную тему спасения модернизма – там предложен «перпендикулярный», но интересный вариант сохранения зданий 1970-х.
Лама из тетраметилбутана
Петр Виноградов рассказал об экспериментальной серии скульптур «Тетрапэд», которая исследует принципы молекулярной архитектуры, адаптивных структур и интерактивного взаимодействия с городской средой. Конструкции реагируют на движение, собеседуют с пространством, допускают множественные сценарии использования и интерпретации. Скульптуры уже побывали на «Зодчестве» и фестивале «Дикая мята», а дальше отправятся на Forum 100+.
В преддверии Архстояния: интервью с Валерием Лизуновым,...
25 июля в Никола-Ленивце стартует очередной, юбилейный, фестиваль «Архстояние». Ему исполняется 20 лет. Тема этого года: «Мое главное». Накануне открытия поговорили с архитектором Archpoint Валерием Лизуновым, который стал автором одного из объектов фестиваля «Исправительное учреждение».
Сергей Кузнецов: «Мы не стремимся к единому стилю...
Некоторое время назад мы попросили у главного архитектора Москвы Сергея Кузнецова комментарий по Архитектурной премии мэра Москвы: от схемы принятия решений до того, каким образом выбор премии отражает архитектурную политику. Публикуем полученные ответы, читайте.
Дина Боровик: хрущёвки попадают в Рай
Молодая художница из Челябинска Дина Боровик показывает в ЦСИ Винзавод выставку, где сопоставляет пятиэтажки, «паутинки» и прочие приметы немудрящей постсоветской жизни с динозаврами. И хотя кое-где ее хрущевки напоминают инсталляцию Бродского на венецианской биеннале, страшно сказать, 2006 года, лиричность подкупает.
Дюрер и бабочки
Рассматриваем одну из работ выставки «Границы видимости», которая еще открыта на Винзаводе, поближе. Объект называется актуальным для современности образом: «Сакральная геометрия», сделан из лотков для коммуникаций, которые нередко встречаются в открытом виде под потолком, с вкраплениями фрагментов гравюры Дюрера, «чтобы сбить зрителя с толку».
«Коллизии модернизма и ориентализма»
К выходу в издательской программе Музея «Гараж» книги о Ташкенте, уже 4-м справочнике-путеводителе из серии о советском модернизме, мы поговорили с его авторами, Борисом Чуховичем, Ольгой Казаковой и Ольгой Алексеенко, о проделанной ими работе, впечатлениях и размышлениях.
Александр Пузрин: как получить «Золотого Льва» венецианской...
В 2025 году главная награда XIX Венецианской архитектурной биеннале – «Золотой Лев» досталась национальному павильону Бахрейна за экспозицию Heatwave. Среди тех, кто работал над проектом, был Александр Пузрин – выпускник Московского инженерно-строительного института, докторант израильского Техниона, а ныне – профессор Швейцарской высшей технической школы Цюриха (ETH Zurich). Мы попросили его рассказать о технических аспектах Heatwave, далеко неочевидных для простых зрителей. Но разговор получился не только об инженерии.
Комментарии экспертов. Цирк
Объявлены результаты голосования: москвичи (29%) и дети (42%) проголосовали за первоначально победившее в конкурсе здание цирка в виде разноцветного шатра. Мы же собрали по разным изданиям комментарии экспертов архитектурно-строительной среды, включая авторов конкурсных проектов. Получилась внушительная подборка. Эксперты, в основном, приветствуют идею переноса в Мневники, далее – приветствуют обращение к общественному голосованию, и, наконец, кто-то отмечает уместность эксцентричной архитектуры победившего проекта для типологии цирка. Читайте мнения лучших людей отрасли.
Григорий Ревзин: «Сильный жест из-под полы. Нечто победило»
Обсуждаем дискуссии вокруг конкурса на цирк и сноса СЭВ с самым известным архитектурным критиком нашего времени. В процессе проявляется парадокс: вроде бы сейчас принято ностальгировать по брежневскому времени, а знаковое здание, «ось» Варшавского договора, приговорили к сносу. Не странно ли? Еще мы выясняем, что wow-архитектура вернулась – это новый после-ковидный тренд. Однако, чтобы жест получился действительно сильным, без профессионалов все же не обойтись.
Сергей Скуратов: «Если обобщать, проект реализован...
Говорим с автором «Садовых кварталов»: вспоминаем историю и сюжеты, связанные с проектом, который развивался 18 лет и вот теперь, наконец, завершен. Самое интересное с нашей точки зрения – трансформации проекта и еще то, каким образом образовалась «необходимая пустота» городского общественного пространства, которая делает комплекс фрагментом совершенно иного типа городской ткани, не только в плоскости улиц, но и «по вертикали».
2024: что говорят архитекторы
Больше всего нам нравится рассказывать об архитектуре, то есть о_проектах, но как минимум раз в год мы даем слово архитекторам ;-) и собираем мнение многих профессионалов о том, как прошел их профессиональный год. И вот, в этом году – 53 участника, а может быть, еще и побольше... На удивление, среди замеченных лидируют книги и выставки: браво музею архитектуры, издательству Tatlin и другим площадкам и издательствам! Читаем и смотрим. Грустное событие – сносят модернизм, событие с амбивалентной оценкой – ипотечная ставка. Читаем архитекторов.
Наталья Шашкова: «Наша задача – показать и доказать,...
В Анфиладе Музея архитектуры открылась новая выставка, и у нее две миссии: выставка отмечает 90-летний юбилей и в то же время служит прообразом постоянной экспозиции, о которой музей мечтает больше 30 лет, после своего переезда и «уплотнения». Мы поговорили с директором музея: о нынешней выставке и будущей, о работе с современными архитекторами и планах хранения современной архитектуры, о несостоявшемся пока открытом хранении, но главное – о том, что музею катастрофически не хватает площадей. Не только для экспозиции, но и для реставрации крупных предметов.
Юрий Виссарионов: «Модульный дом не принадлежит земле»
Он принадлежит Космосу, воздуху... Оказывается, 3D-печать эффективнее в сочетании с модульным подходом: дом делают в цеху, а затем адаптируют к местности, в том числе и с перепадом высот. Юрий Виссарионов делится свежим опытом проектирования туристических комплексов как в средней полосе, так и на юге. Среди них хаусботы, дома для печати из легкого бетона на принтере и, конечно же, каркасные дома.
Технологии и материалы
Вакуумный стеклоблок: как сделать фасад теплее и легче
Архитекторам и проектировщикам приходится одновременно обеспечивать соответствие нормативным требованиям по теплозащите, сохранять максимум естественного света в помещениях и вписываться в жёсткие бюджетные рамки. Вакуумный стеклоблок – возможность решить эти задачи. Он имеет исключительные теплотехнические характеристики, оставаясь лёгким светопрозрачным решением.
Тень как соавтор: архитектура света за пределами фасада
Долгое время свет за пределами здания решал одну задачу – подсветить то, что видно лишь днём. Сегодня работа с уличным освещением всё чаще строится по другому принципу: свет не заливает территорию, а выбирает, что показать, а что оставить в тени. Тень становится частью решения, как форма светильника или цветовая температура. На нескольких реализованных проектах, где используется уличное освещение Maytoni, можно увидеть, как по-разному этот принцип работает в исторической среде, в современном ландшафте и в городском общественном пространстве.
Префабрикация плюс ТИМ: новая логистика стройки
Доля префабрицированных зданий в России – всего 6%. При этом производство домокомплектов растёт на 15–20% в год, а ТИМ с 2025 года стал обязательным. Рынок уже созрел для рывка, но настоящая эффективность возникает только в том случае, когда информационная модель становится не просто документом, а производственным заданием для завода.
LOGICFALZ: комплексные решения для фальцевой кровли с...
Фальцевая кровля – долговечная, геометрически гибкая и визуально выразительная система, которая, однако, требует внимательной работы инженеров. Ошибки оборачиваются протечками, перерасходом материала и переделками уже на готовой кровле. Компания ТЕХНОНИКОЛЬ выходит на рынок фальца с комплексом готовых систем LOGICFALZ, где инженерное сопровождение – базовая составляющая.
Комплексные системы в музейном строительстве: опыт...
Пермская художественная галерея наконец переехала в здание, спроектированное специально под музейные функции. За впечатляющей архитектурой стоит не менее серьёзная инженерная история: десятки тысяч квадратных метров специализированных систем, подобранных индивидуально под каждую зону здания – от подземных фондохранилищ с особым микроклиматом до криволинейных поверхностей общественных пространств.
Новый стандарт индустрии: как AIG меняет рынок стекла
Зеленоватый оттенок обычного стекла – давно известная особенность материала, которую архитекторы воспринимали как данность. Чем толще стекло и чем масштабнее конструкция, тем заметнее этот эффект – и тем сильнее он расходится с проектным замыслом. Технологический ответ на этот вызов – первая в России линия производства просветленного стекла с минимальным содержанием оксидов железа Crystalvision. Компания AIG переводит на него всю свою продуктовую линейку.
Инженерная древесина вместо бетона: LVL-брус для детских...
LVL – конструкционный материал, который отлично работает там, где нужны большие пролёты, заводская точность и скорость монтажа. В частности, для строительства инфраструктуры детского отдыха, которая должна сочетать безопасность, долговечность и высокие темпы строительства. Смотрим опыт модернизации детских лагерей Тверской области: новые корпуса с каркасом из LVL собирались за считаные дни и вводились в эксплуатацию за сезон.
ЖК «Регенбоген»: как история места определила выбор...
В концепции проекта ЖК «Регенбоген» на Васильевском острове (архитектор Сергей Шустерман, бюро Astragal) промышленное наследие района стало отправной точкой. В дизайн-коде фасадов нашла отражение азбука Морзе, а сами фасады выполнены из полноформатного кирпича и плитки: такое решение позволило реализовать сложный объект в условиях исторического центра Петербурга.
Оттенки квартала: клинкер ModFormat на фасадах СберСити
Квартал В17 в Рублево-Архангельском – один из первых реализованных фрагментов нового московского района, который Сбер строит с нуля. Архитектурное бюро МЛА+ выбрало для облицовки периметральных корпусов клинкерную плитку ModFormat завода «КС Керамик». Три цвета, один формат и большая работа по подбору оттенков – разбираемся, как это решение работает в масштабе квартала.
Модульный стандарт фасадных решений
Модульная фасадная система МАНУФОРМ предлагает новый подход к облицовке зданий, в полной мере раскрывая потенциал технологии НВФ: вместо штучной плитки – крупноформатный блок заводской готовности. Эксклюзивные фактуры коллекций, цельные углы, элементы декора и фирменные затирочные составы сочетаются с технологическим превосходством при монтаже. Разбираемся, как это работает и что это дало архитекторам на примере пяти реализованных объектов.
Ингмар Витвицкий: «Сегодня стекло полноценно формирует...
Когда архитектор выбирает остекление, он работает сразу на двух уровнях: создаёт выразительный силуэт и продумывает будущую эксплуатацию фасада. Как эстетика и функционал стекла складываются в цельный замысел, рассказывает основатель и руководитель архитектурно-строительного бюро «Ингмар» – Ингмар Витвицкий.
Прованс от KERAMA MARAZZI: тихая роскошь в камне, керамике...
KERAMA MARAZZI выпустила коллекцию «Прованс» – полноценную систему для интерьеров и экстерьеров, объединяющую под одним именем керамогранит и настенную плитку, сантехнику и мебель, фирменные обои и панели сверхкрупных форматов.
VIZIO: панорамное остекление в российском климате –...
Панорамное остекление в России продают как европейскую историю успеха. Но европейские системы испытываются при -10°C, а зимней ночью в Подмосковье температура опускается ниже -20°C. И это не единственное место, где импортная логика расходится с отечественной реальностью. Ответом на эти вызовы стала первая российская премиальная система VIZIO от Ergohaus.
Малые формы – большая ответственность
Скамейка в парке или урна у входа в жилой комплекс – кажется, что это последний штрих, который можно решить в конце работы над проектом. Такая логика порождает большинство проблем с малыми архитектурными формами: несоответствие реального изделия задуманному, невозможность воспроизвести тираж через год, преждевременный износ. Разбираемся, как производственный цикл влияет на архитектурный результат – вместе с компанией «Хоббика».
​Стекло тонкой настройки: ЖК High Life и Phoenix Crystalvision
Стекло в архитектуре – не только символ прозрачности и свободы, но прежде всего сложный инженерный материал с четко заданными свойствами. Чем масштабнее проект и выразительнее пластика фасадов, тем более индивидуальным становится подход к остеклению. ЖК High Life – пример такой точной настройки стекла под архитектурную задачу.
Игровая архитектура нового поколения
В рамках реконструкции парка «Сокольники» компания «Новые Горизонты» спроектировала и построила шесть современных игровых пространств. Одно из них – игровой комплекс «Гнёзда» высотой 9,5 метров – уже стало новой архитектурной доминантой входной зоны парка. Масштабный проект объединил авторскую игровую архитектуру и инклюзивные решения, рассчитанные на детей с разным уровнем мобильности. Разбираем архитектурные и инженерные решения.
Материал для идеала
Предлагаем вспомнить 9 павильонов, представленных на Арх Москве коллаборациями архитекторов и производителей. Часть из них традиционно исследует выразительные возможности того или иного материала через создание инсталляций, иногда весьма эффектных. Но есть и более сложные объекты: например, вполне функциональная капсула для отдыха от бюро Asadov и ArchSkin или же целый музей кирпича от дебютанта выставки BRAER, который привлек Музей архитектуры имени А.В. Щусева и бюро Хора.
Кукуруза и каррарский мрамор
Мексиканская дизайн-студия Manufactura разработала композитный материал для 3D-печати. В его основе – отходы переработки кукурузы и минеральная смесь с добавлением каррарского мрамора. По мнению авторов, материал способен снизить углеродную нагрузку на 70%.
Дома А-Класса на Арх Москве
Рассматриваем некоторые стенды кластера «Дома А-Класса», который занял одну четвертую часть всей Арх Москвы, и отмечаем две тенденции. Первая: попытка сблизить архитектуру с природой с помощью материалов и ланшафтных решений. Вторая: раскрыть важность инженерных коммуникаций, которые создают комфорт и не вторгаются в архитектурные решения.
Иллюзорные преграды
Архитекторы давно ищут способы сделать здания визуально невесомыми, но прочными. Обычное стекло тяжелое и хрупкое, альтернативным решением стали светопрозрачные полимеры: ETFE, ПВХ-мембраны, поликарбонат. Они открыли эпоху фасадов-«вуалей» и крыш-«подушек». Разбираем шесть проектов, чтобы показать все преимущества этих материалов.
Сейчас на главной
Загляденье в Новоселье
В Санкт-Петербурге подвели итоги открытого конкурса на разработку концепции благоустройства общественной территории жилого комплекса «Загляденье» на территории городского поселка Новоселье. На конкурс поступило свыше 20 работ. Победителем был объявлен творческий коллектив 3BY THREE из Воронежа. Показываем проекты победителя и призеров.
Близкое соседство
Новое здание детского сада и начальной школы в парижском пригороде Пантен по проекту Marjan Hessamfar & Joe Vérons architectes urbanistes «отвечает» крупному комплексу складов 1930-х через улицу.
Проекция спирали, проекция волны
Архитекторы «Мезонпроект» спроектировали высотный жилой комплекс из четырех башен – недалеко у пересечения Новой Риги и Москвы-реки. Доминантность мотивирована как соседством Рублева-Архангельского с его СберСити, так и темой столкновения двух потоков: водного и автомобильного. Фасадный паттерн авторы подчинили суперграфике пиксельной спирали – она призвана оживить, а может быть, даже и трансформировать восприятие призматических объемов.
Чикагские лауреаты 2026
Среди призеров премии International Architecture Awards 10 заявок из России: пять реализаций и пять проектов. Что особенно радует, две из них – в номинации «Музеи и культурные центры»: Театр Камала и Пермская художественная галерея. Коротко рассказываем обо всех.
МАРХИ 2026: комплексные решения городских пространств
Представляем шесть выпускных работ, подготовленных бакалаврами кафедры «Архитектура жилых зданий» под руководством Дмитрия Величкина, Николая Голованова и Виолетты Пилипенко. Одна из них удостоена Золотой медали МАРХИ.
Без острых углов
Можно ли выразить философию бизнеса средствами интерьерного дизайна? Именно такую задачу поставила перед собой команда T+T Architects, проектируя офис девелоперской компании STONE. Статус здесь подчеркнут без показной роскоши, а корпоративные ценности воплощены без громких деклараций – в пластике, материалах и организации пространства.
Балансируя на грани
Бюро NOWADAYS office разработало дизайн концептуального магазина SV Moscow в историческом особняке на Тверском бульваре, комбинируя старые и новые элементы и приемы, чтобы создать узнаваемый интерьер, способный удивить и восхитить настоящих знатоков экспериментальной моды.
Пресса: Я живу в маленьком домике. Большое интервью с архитектором...
Архитектор Михаил Белов застал четыре больших периода в архитектуре: позднесоветский, «лихие девяностые», «лужковский» и сегодняшний. И не просто застал, а активно проектировал и строил, иногда вопреки обстоятельствам. Для спецпроекта «Люди эпохи» мэтр рассказал, что такое «бумажная архитектура», вспомнил, как японец-якудза заказывал ему проект русского ресторана, похвалил Сталина, поругал Татлина, а ещё объяснил, почему Натали не должна быть выше Пушкина — по крайней мере, в лужковской Москве
Заставка для дома
Институт Генплана Москвы организовал конкурс, благодаря которому фасады четырех зданий в Москве украсят изображения, сделанные по эскизам художников. Предлагаем ознакомиться с работами, которые прошли в финал и победили по итогам голосования среди горожан. Признанные лучшими эскизы специалисты Института адаптировали, чтобы нанести на металлические панели – такая технология имеет ряд преимуществ перед муралами и граффити.
Изумруд и терракота
Архитектурный образ клубного дом «Артефакт» на набережной Ростова-на-Дону бюро «Новая Р.А.С.А.» решила на контрастах: густого изумрудного оттенка фальца и старинного красного кирпича, протяженной горизонтали террас и острых «полущипцов» на торцах.
«Наутилус» спорный, но бесспорно наш
Интервью, взятое Еленой Леонидовной Косоренковой у архитектора Алексея Ростиславовича Воронцова. О капроме, девяностых как свободе и символе эпохи. Каком именно? По словам Алексея Воронцова, никакой ИИ «Наутилус» спроектировать не сможет.
Зеленая энергия старого города
Энергопозитивные жилые дома Florian по проекту Benthem Crouwel запускают возрождение давно запущенного района в центре Братиславы, что, впрочем, может привести к его джентрификации.
Пространственный сдвиг
Петербургский Манеж продолжил серию архитектурных инсталляций работой бразильского художника Роммула Вьейра Консейсана: на этот раз площадь перед западным фасадом украсил лабиринт из оград и цветного поликарбоната.
Вечный рассвет
Специализация на архитектуре и дизайне, предназначенных для детей, – это огромная радость и не меньшая ответственность. В России есть несколько бюро, которые относятся к детским объектам со всей возможной серьезностью. Одно из них – бюро UTRO, которое каждый раз находит все новые возможности и способы подарить детям настоящий праздник.
Холмы и конусы
В Шэньчжэне открылся Музей естественной истории, один из крупнейших в мире. Авторы проекта – датское бюро 3XN.
Безымянка: от промышленного спутника – к городу-саду
Самобытный район Самары Безымянка некогда был крупнейшим промышленным центром страны, а сегодня нуждается в системной реновации. Концепция комплексного развития, которую мы показываем, – это попытка бережно пересобрать ткань места: сохранить его исторический характер, вернуть ценность общественным пространствам и превратить промышленную окраину в привлекательный район с собственной аурой.
Квартал с театром
Предлагаем пять дипломных работ бакалавров Московского архитектурного института, выполненных на Кафедра жилых зданий под руководством Владимира Юдинцева, Елены Ганушкиной и Сергея Помелова. Студенты работали с разными участками в центре Москвы, оперируя для решения сложившихся городских проблем только жильем и театрально-общественным комплексом.
Перевернутый свод
Конкурсная концепция музейного и научно-просветительского комплекса, предложенная бюро «Архип» для мемориала в Ленинградской области, вызывает у зрителя эмоциональный отклик с помощью необычной формы перевернутого купола, которая создает ощущение неправильности, тяжести и преодоления. Объем едва «парит» над зеркалом воды, латунная отделка перекликается с существующим памятником, а на фасадах предусмотрена перфорация в духе Александра Дейнеки.
Ордер нового человека: МАРШоу 2026
Ежегодная выставка выпускных проектов Московской архитектурной школы МАРШ – открыта до 16 августа. Вашему вниманию – фоторепортаж, совершенно не заменяющий живое посещение экспозиции, чтения альбомов и рассматривания макетов.
Жирафы и игрушки, фасады и подушки
В Гатчине выбрали лучшие проекты фасадов для детского сада. В конкурсе для студентов и молодых архитекторов победу одержала концепция, созданная вокруг образа жирафа. Ее автор, Анастасия Дзюрбей из Санкт-Петербургского архитектурно-строительного университета, предложила лаконичный образ дружелюбного и легко узнаваемого персонажа, который хорошо считывается детьми разного возраста. Показываем проекты победителей.
Дороги, которые мы выбираем
В эти выходные в 21 раз прошло фестиваль Архстояние: под кураторством Антона Кочуркина и с темой «Маршрут перестроен». Фестиваль продолжил исследовать возможности регулярного градостроения на территории леса и поля, что добавило объема и новизны, в том числе старым объектам – даже Ротонда смогла всех удивить. Достроен новый дом-манифест, и он совсем не похож на предыдущие. Также у фестиваля, кажется, появилось новое измерение – терапевтическое. Делимся этими и другими впечатлениями в нашем обзоре.
Форма следует за потоком
Транспортно-пересадочный узел – один из самых сложных объектов проектирования, где архитектор работает с движением как таковым. Пассажирский поток диктует планировочную схему, конструктивное решение и, в конечном счёте, форму здания. Смотрим, как это решено в проекте ТПУ Дмитровская авторства Ренпроекстстрой.
С чистым телом и духом
Если кому-то нужны дополнительные поводы съездить в Псков, кроме прекрасной русской архитектуры и историй – одна увлекательнее другой, – то можно добавить к ним возрожденный из руин банно-ресторанный комплекс «Гельдт», в котором бюро «АРКА ИНТЕРЬЕРЫ» создало удивительно умиротворяющую атмосферу, которой так не хватает в современной жизни.
Дворы четырех
Четыре виллы из блоков натурального камня, построенные по проекту Atelier Stéphane Fernandez в Экс-ан-Провансе, тактично вписаны в рельеф и контекст поместья XVIII в.
Городской гобелен
Шанхайские архитекторы Neri&Hu внесли гармонию во фрагментированный фасад отеля Mandarin Oriental The Landmark в Гонконге при помощи «текстильной» теории Готфрида Земпера, создав выразительное керамическое полотно из тысячи плиток.
Три двора на краю света
В проекте арктического общественного центра, который архитектор Инга Глушкина разработала для Мурманской области в рамках конкурса «Неочевидное Арктика», – размышления о том, как сделать регион привлекательным и посеять новые смыслы. Социальный хаб здесь – это компактный «город под крышей», развивающий современные prefab-технологии и рассчитанный на круглогодичную жизнь сообщества.