От провокации к партиципации

Разбираемся в том, как изменился фестиваль с приходом новых кураторов и новых времен. И в том, как кураторы фестиваля меняют город вместе с фондом ОМК-Участие.

21 Июня 2017

Репортаж

Урбанистика / Градостроительство Современное искусство

Фестиваль Арт Овраг меняется. Если в 2011 он был скорее провокативной интервенцией современного искусства в довольно консервативный, хотя и успешный моногород металлургов – то после 2014, когда кураторами стали архитекторы бюро Wowhaus во главе с Олегом Шапиро, на первый план вышла работа с городскими пространствами, общение с жителями и даже желание систематизировать «несколько хаотичную программу». Теперь фестиваль проводится седьмой раз, его опыт все более солиден, вырабатываются правила: к примеру, организаторы заявили, что смена кураторов один раз за три года – это принцип, который позволит сделать Арт Овраг разнообразнее.

zooming — Арт Овраг 2017. Мастерские. Фотография © Юлия Тарабарина, Архи.ру

Следующие три года достались бессменным организаторам Арх Стояния Юлии Бычковой (она взяла на себя роль продюсера) и бюро Антона Кочукина 8линий (они кураторы). Впрочем, как рассказал Антон Кочуркин, помимо широко известного, если не сказать знаменитого Никола-Ленивца, 8линий занимались концепциями развития Ясно-Поля и даже города Бреста. Вместе с символическим сроком новые командующие Арт Оврага получили фестиваль с историей, некоторым количеством объектов и граффити прежних лет, то есть – с архивом, который как быстро выяснилось, отчасти уже исчез, отчасти исчезает на глазах. С протоптанными дорожками фестивальных активностей: должен быт перформанс, должны быть граффити, поскольку всего этого, вероятно, ждут. И также с вектором, заданным Олегом Шапиро. Приняв все это наследство, куратор и продюсер должны были как-то обновить фестиваль – потому что ну они же новые, их для того и позвали. Словом, задача была не из простых. Справились ли? Похоже пока да, для первого года из трех – по всем пунктам.

***

Граффити
На стенах домов в Выксе рисуют шесть лет, такой концентрации граффити нет, наверное, ни в одном российском городе. Причем многие примеры – известных авторов, российских и иностранных, и характерной сюрреалистической стилистики. Это вам не аэрофлотовская и антиамериканская реклама, наводнившая московские брандмауэры. Нельзя, однако, сказать, что город превратился в музей: часть рисунков утрачена, часть скоро исчезнет. Здесь не защищают расселенные дома, предназначенные под снос, даже если на их торцах примостились граффити прежних фестивалей. Само по себе это искусство – временное, так или иначе ожидающее уничтожения. Антон Кочуркин, однако, обещает создать каталог вещей, созданных для фестиваля – его пока нет.

Каталог – правильная идея, удобная, хотя неизбежно переводит граффити из сферы провокативных активностей, подвижного и по определению полуподпольного вида современного искусства в сферу истории города.

С другой стороны, шесть лет подряд в Выксу на три дня приезжают художники и расписывают типовые стены его домов странноватыми, хотя и устойчиво профессиональными, граффити. С полного разрешения администрации. Ну вот, нарисовали бы еще несколько штук, седьмой раз. Требовалось как-то выйти из колеса превращений, и Ирина Седых, глава проводящего фестиваль фонда ОМК-Участие, предложила супер-граффити на стене прокатного стана ОМЗ (Объединенного металлургического завода). Кураторы провели конкурс, собрали 260 заявок, победил Миша Most. Реализовали за 1,5 месяца, работало 5 человек. Роспись уже в книгах рекордов России и Европы (дали сертификаты), подана заявка в книгу Гиннесса. Открывали торжественно, с фейерверками, в присутствии губернатора области Шанцева.

Чем отличается эта роспись от других помимо экстра-размера и губернатора на открытии? Она не просто легальна и поддержана властями города, она заказана. Находится на закрытой территории завода. В ней много от монументального искусства 1970-х, всех этих мозаик на торцах модернистских зданий. Собственно все граффити Выксы – своего рода смычка официального монументального с неформальным, которое по удивительному стечению обстоятельств не утратило сюрности образа, временами пугая жителей города странно завернутой шеей птицы или даже «чертом». Граффити на заводе окончательно срослось с монументальной пропагандой, причем образный источник – с одной стороны вполне современен как ретро техногенной мечты шестидесятых, чья мебель (и даже пятиэтажки) сейчас так модны; с другой стороны этот язык, конечно же, уместен для завода. Иными словами похоже, что мы имеем дело с некоей точкой в истории выксунских граффити, подведением черты.

***

Плоты

Вторая тема фестивалей – объекты. Не все они сохраняются после фестивалей, их достаточно сложно принимать на баланс администрации города, но как-то принимают, и объекты стоят, сохраняются, пусть и не все, какая-то часть. Лучше всего чувствует себя башня-елка, сваренная Петром Виноградовым кроме шуток из металла и достаточно крупная. Такую не опрокинешь. Объекты группируются в парке Баташевых и вокруг него, и у них та же проблема, что у граффити: они появляются уже в течение шести лет, и каждый следующий год был бы просто добавлением следующей группы, более или менее устойчивой.

Кураторам и здесь удалось «выйти из колеса» – объекты перенесли на воду, превратив в плоты-аттракцион; на плотах катают всех желающих, вчера их передали городу, планируется поддерживать эту флотилию. Плюсов несколько: про большинство арт-объектов неясно, как их использовать, стоит непонятная скульптура, и человеку может захотеться ее опрокинуть. Плоты же вещь ясная, на них можно как минимум поплавать. Хотя конструкции на металлических поплавках и четырех длинных веслах передвигаются медленно, но ведь они и не паромы. Выплывают не слишком далеко, но можно любоваться собором и домом Баташевых с воды.

Плоты задали тему фестиваля: «Акватория». Во-первых, как утверждают кураторы, исследовавшие город, пруды, которых в Выксе множество, и самые крупные их которых были в свое время созданы для металлургического производства, а мелкие для красоты и как пожарные, не вызывают у местных жителей, исключая краеведов, особенного интереса. Неоднократно упоминалась набережная одного из прудов, с которой не клюёт и поэтому она жителям не интересна и не используется (хотя в день закрытия мне удалось пройтись по деревенскому берегу Верхневыксунского пруда и видеть людей в лодках, ловивших рыбу в метре от берега – видимо, там где нет набережной, клюет лучше). Так вот, набережная не популярна, а вода без набережной – может быть. Поэтому, в частности, плоты. Тему поддержала выставка «Можно из-под крана?» в музее Баташевых; она объединила больше десятка арт-размышлений о воде и экологии, вызвав у посетителей острые ассоциации с венецианской биеннале.

***

Дворы
Третье направление фестиваля – урбанистика или «выход в город», называется оно Арт Дворы. В прошлом году Дворы курировал Артём Черников, он первым сделал акцент на соучастном проектировании и привлек интересующихся этой темой архитекторов вологодского бюро «Проектная группа 8». Тогда было реализовано три проекта: жители подали 10 заявок, из них архитекторы отобрали 3 площадки, собрали с жителей пожелания и пригласили к участию в реализации проектов.

В этом году, во-первых, решили ничего не строить, а сосредоточиться на исследовании города. Во-вторых, сменился куратор программы – теперь им стал Святослав Мурунов, руководитель лаборатории прикладной урбанистики. Заявки с жителей собрали – получилось 16, больше, чем год назад. Но затем объяснили всем, что каждый сам кузнец своего счастья, и не следует ждать милостей даже от ОМК – а пора бы собственноручно взять в руки пилу, архитекторы же помогут советом. Именно этот пафос был главным во всех выступлениях Мурунова на Арт Овраге. В то же время выяснилось, что жители Выксы склонны к работе руками, и уже на фестивале начали работать мастерские, главная цель которых – обучение. Пока что главным результатом работы с дворами стали папки А4 с результатами опросов и собранным материалом: активисты ходили по подъездам, перезнакомились с соседями. Папки должны храниться в сообществе двора и стать основой для будущей работы.

Впрочем, параллельно и как бы одновременно звучало: что и проект профессиональный как-никак, а нужен, и без вмешательства ЖСК, строго говоря, не обойтись. Словом, равнение на партиципацию, заданное предшественниками, сохранилось, но поменяло градус или даже встало с головы на ноги (или наоборот): теперь главные – жители, без них никак. Гуляя по городу, замечаешь, что да, без ЖКХ не обойтись: после дождя он наполняется лужами не хуже той Венеции, хотя решетки канализации местами видны. Тротуары во многих местах покрыты слоем песка, как приокские мели. Газ и теплотрассы проведены поверху и образуют причудливые конструкции, обмотанные техническим тряпьем – местами кажется, что тут впору снимать «Сталкер», но город контрастен, и если ходить по нему пешком, то разные среды довольно быстро сменяют друг друга. Среди пятиэтажек вырастают сосновые рощи; новые дома частного сектора бережно «обволакивают» собой старые вместо того, чтобы разобрать их, как поступают в большинстве других мест.

Более всего расстраивают – предсказуемо – сравнительно современные районы девятиэтажек, более всего радуют старые заводские слободы, к примеру те, что заполнены протяженными двухэтажными домами с печным отоплением, которые чередуются с вереницами сараев. Не гаражей, а именно сараев, обаятельной деталью послевоенного быта, в большинстве мест утраченной, а здесь сохранившейся и совершенно живой на вид. Удивительно, но поля гаражей надоели и противны, а сарайчики вызывают умиление – надо думать, это пройдет. Самыми эмоционально цепкими, если следить за повторяемостью упоминаний, элементами города по мнению кураторов стали именно сараи и выбивалки для ковров (да-да, они сохранились тут во множестве). И вот в чем парадокс: этот столичный пассеизм мгновенно привился и был живо поддержан, в отличие от сюрреалистических граффити. Одна из жительниц Выксы на обсуждении презентации планов преобразования дворов сказала вот что: «мы поначалу пришли с инициативой срезать выбивалки, но теперь я понимаю, их лучше сохранить».

Кураторы недаром утверждают, что в Выксе сосуществуют пять культур – заводская, слободская, деревенская, городская, «артовражная» (см. карты Выксы, в том числе довоенной, составленные Олегом Будановым). Все это живет параллельно, сосуществует достаточно мирно, как религии в докемалистском Стамбуле. Подчас не замечая друг друга. Современная культура, как самая подвижная, меняется быстрее: сейчас она, условно говоря, поворачивает от провокации к партиципации. Начинает смотреть на прежние культуры консервативного моногорода не как на инертный фон, на котором можно рисовать, а как на предмет исследования культурной идентичности, как на материал сам по себе. Строго говоря, даже прежние арт-активности тоже становятся предметом исследования, становясь на одну доску с выбивалками для ковров. Как они тут соседствуют, вот эти старые выбивалки и вот эти странные граффити? Еще недавно было ясно, как: остросовременное было противопоставлено консервативной среде и существовало благодаря меценатам, восхищая возможностью свободного проникновения совриска в моногород, воспринимаемый как холст. Теперь же все перемешалось. Условный «черт» отсажен в Арт Резиденцию, которая, как планируется, будет действовать не по фестивальному принципу, а постоянно, но в то же время как галерея, а не на улицах. Фокус – на интересах и инициативе местных жителей.

«Мы ничего не навязываем, – сказала на круглом столе «Культура как инструмент развития индустриальных городов» глава фонда ОМК-Участие Ирина Седых. – Мы наблюдаем за реакцией, за тем, что жители принимают, а что нет». На том же круглом столе Алексей Муратов, бывший главный редактор журнала Проект Россия, а теперь партнер КБ Стрелка, призвал снизить кураторское участие. Передать больше полномочий жителям и создать институцию, которая действовала бы в межфестивальный период. К чему все идет. Нельзя сказать, что это вовсе отменит участие кураторов, художников и архитекторов – такое, надо думать, невозможно. Но тренд изменился: в сторону меньшей визуальности, большей системности, от эгоистического самовыражения к разговорам, от частного к общему, от вольностей к институциям. Что из этого получится – предугадать, на самом деле, нельзя. Фестиваль, ранее поверхностный, и поэтому свободный, затрагивает все более глубокие пласты реальности.

21 Июня 2017

Похожие статьи