Сохранить старое здание оказалось невозможным, и авторы проекта – Kleinewelt Architekten – предложили для нового комплекса составную структуру: все нежилые функции размещаются в объеме, расположенном ближе к перекрестку, на месте прежнего, в его параметрах и даже светло-серой гамме. Но крупные бетонные поверхности прежнего куба заменяют, по преимуществу, витражи; они займут 4/5 поверхностей угловых фасадов и будут раскрывать для взгляда светящееся пространство атриума.
В корпусе Дома Кино планируется разместить Союз кинематографистов, а также несколько кинозалов общей площадью 8 200 м2. В нем 5 этажей + технический, кровля задумана как озелененная.
Существенно, что, не имея возможности сохранить здание целиком, архитекторы сохранили его подлинные элементы: «...витражи Фернана Леже, фонари, барельефы, доски ветеранов-фронтовиков». Кому что, а нам особенно памятен металлический рельеф-«бантик» из киноленты. Его, как и надпись, перенесут на другую часть фасада, со стороны не Брестской, а Васильевской улицы. Надо сказать, такого рода сохранение подлинных элементов – известный паллиатив нашего времени; нередко так сохраняют мозаики, но и рельефы тоже.
Итак, Дом Кино сохранит свои объемные параметры и элементы декора. За ним – должна вырасти 135-метровая 23-этажная жилая башня с трехярусной подземной парковкой. В башне 76 квартир и 3 пентхауса увеличенной высоты; впрочем высота всех этажей в доме тоже достаточно большая, 3.9 метра. Задачей архитекторов было – придать башне пластику, достойную центра города.
Kleinewelt предложили, во-первых, ориентировать башню параллельно Васильевской улице – на Тверскую она будет смотреть своим «тонким» торцом. И в ракурсах тоже может восприниматься как изящная «свечка», сужающаяся кверху и книзу.
Ее абрис, действительно, и расширяется, и сужается. Что особенно хорошо видно на продольном разрезе. Другая особенность – торцы башни-пластины скруглены, так что ее контур стремится к эллиптическому. Он составлен из треугольных эркеров, развернутых по часовой стрелке для уловления солнца: с одной протяженной стороны – юго-восточного, с другой – закатного.
Как следствие «ершистая» поверхность фасадов приобретает – как справедливо подчеркивают авторы – свойства голограммы. Соответственно высоте этажа выступы слегка меняют глубину и ширину «каменных» рамок. Остальное довершает ракурс, одни части фасада читаются как гладко блестящие и светлые, другие – насыщенно-красные.
Потому что поверхность простенков авторы предложили уподобить красному мрамору с прожилками – современные композитные панели позволяют делать это достаточно достоверно, особенно, как в данном случае – если речь идет об этажах выше шестого. Предложенный паттерн напоминает тот уральский родонит, которым Алексей Душкин отделал колонны станции метро Маяковская.
До Маяковской – полкилометра, так что отсылка прочитывается как контекстуальная.
"Здание и прозрачное, и материальное одновременно в зависимости от угла зрения и ракурса восприятия. Этот визуальный прием многомерности, глубины и динамичности работает как эффект 25 кадра, напоминая об основном импульсе эстетики здания – искусстве кино" – подчеркивают архитекторы. Что дает нам еще одну метафору: кинематографии.
Тут приходит в голову, надо сказать, еще одна аналогия из ряда новых построек на Садовом кольце. А именно дом RED7 от MVRDV. Он расположен достаточно далеко, чтобы не перекликаться визуально – во всяком случае пока что кажется так, хотя, когда Дом Кино построят, можно, вероятно, будет проверить... Вполне вероятно, две «красные» доминанты сферы влияния Садового кольца где-то, да встанут вместе, или уж совершенно точно с одной будет видно другую. Они, определенно, разные, похожи отнюдь не во всем. Но сравнение напрашивается.
Во-первых, оба недалеко от Садового, оба красные и объемно-пиксельные, работают со светом и тенью, – а также с ракурсом. Выше было сказано, что башня нового Дома кино стоит «в профиль» к Тверской – а RED7, если смотреть из Уланского переулка, поставлен тонким торцом к Садовому кольцу; надо сказать, это его лучший ракурс... Так вот, различий тоже немало, начиная от оттенков красного и связанных с ними контекстуальных отсылок до, собственно, формы башни. Сложно, однако, уйти от впечатления, что по контуру Садового начинает формироваться некая вереница зданий, так или иначе рассчитанных на формирование некоего современного подхода к специфике «московского» стиля.







