Пять проектов. Владислав Новинский

Свой выбор пяти проектов из тысяч виденных представляет Владислав Новинский, архитектор и публицист из Перми.

23 Октября 2013

Интервью

Архитектура

Мое убеждение, что здания – вещь достаточно утилитарная, как консервная банка для функции, за прожитые годы не ослабело, а даже усилилось. Большинство объектов так и остаются оболочкой для функции и, как оболочка, обладают своим жизненным циклом, включающим износ и старение. А поскольку здания есть некая упаковка, разграничивающая пространство частное и общественное, то автоматически они распространяют свое воздействие наружу и вовнутрь. Таким образом, объекты, уравнивающие потенциал внутренний и внешний, являются своеобразным идеалом архитектуры.

Поэтому я думаю, что чем меньше здания в здании, тем оно лучше, то есть, чем больше оно растворено в окружении, тем более оно привлекательно для горожанина или иного человека, не использующего это здание в своем обиходе.

Далее, я полагаю, что здания, включенные в жизнедеятельность города, может быть, и менее удобны по своему внутреннему функционалу, но зато более привлекательны для любого горожанина. В этом есть противоречие, и его, помимо других утилитарных задач, и призван регулировать архитектор.

Рассматривая свой опыт под таким углом зрения, я могу вспомнить несколько объектов, в какой-то мере удовлетворяющих этому критерию: они взаимодействуют с человеком. И отсюда получается, что, возможно, эмоциональная сторона в архитектуре важнее в личном восприятии, чем пустые рассуждения об абстрактных ее составляющих. Поэтому скорректированная тема моего рассуждения звучит так:

Архитектура, связанная с переживаниями

Мельников дом
Собственный дом Константина Мельникова в Москве. 1927–1929.

Первое путешествие в советское время. Стоит сказать про хронологию. В советское время частный жилой дом в центре Москвы – это был парадокс. Сегодня это уже не удивительно, а еще вчера это была фантастика. Этот дом – недорогой в строительстве, инновационный даже по сегодняшним меркам. Ячеистая система мембраны перекрытий, окна без перемычек, хаотично врисованные в кладку и не ослабляющие ее – все это и, безусловно, современные даже по нынешним временам облик и композиционное решение: это уже от супрематизма. Хотя гений Мельникова находится по своим координатам, я бы сказал, за рамками стиля.

Кривоарбатский переулок посещали в то время редкие гости – поклонники русского авангарда, и это тоже было любопытно: в то советское, уже забытое время увидеть шедевр мирового значения, в пределах доступного пространства для путешествий. Я думаю, он не потерял своей актуальности и сегодня.

Театр-музей Дали
Фигерас. Идея – Сальвадор Дали, проект – архитектор Эмилио Перес-Пиньеро. 1974.

Следующее потрясение я испытал, увидев музей Дали в Фигерасе. Я думаю, архитектура со сценарием – это дело будущего, нечто перемешанное по воздействию с кино и театром. Архитектор должен быть мастером спецэффектов, пространственным жонглером и по-своему Эйзенштейном действия, происходящего в драматическом сценарии его произведения – будь то город или его фрагмент. Он должен продумать эффекты раскрытия и смещения, динамику и силу психологического воздействия, должен доступными ему средствами пытаться создать театр из взаимодействия человека и пространства, других людей и эффекта времени. Вот это и есть отчасти, хотя и в несколько примитивном виде, музей Дали.

Заксенхаузен
Концентрационный лагерь в Ораниенбурге близ Берлина. Архитектор СС Бернхард Куйпер. 1936.

Треугольник лагеря прост и понятен. Архитектор, делавший его, безусловно, качественно выполнил свою работу. Отличный обзор, комендатура управления в правильном месте, вышки расставлены там, где надо. Трасса для испытания обуви формирует плац. Кто-то ведь должен был организовать это пространство.

Правильное и красивое проектирование в итоге завершилось антигуманным использованием и бесчеловечным наполнением. Рядом правильными рядами, в соответствии с принципами Баухауса, расположены жилые корпуса и казармы дивизии «Мертвая голова».

И вот возникает дилемма. Можно грамотно организовывать антигуманные процессы, а можно безграмотно и бездумно заниматься проектированием правильных и хороших вещей. Что хуже, обезобразить хорошее или сделать прекрасным ужасное? Моральная сторона этого процесса, этика профессии и профессиональные интересы вступили тут в непродуктивное взаимодействие, и это оставило в моей голове эмоциональный всплеск порядка 10 баллов. Плюс присущая немцам аккуратность, педантизм и качество строительства – всегда необходимая вещь, если абстрагироваться от лагерей и тюрем Страны Советов.

Гонконг
Верхняя обзорная позиция на острове Гонконг, откуда открывается вид на бухту Виктория и полуостров Коулун – это, на мой взгляд, лучшая природно-пространственная композиция, созданная при активном участии человека. Высотные здания, рассыпанные внизу и обрамляющие бухту, активное движение в бухте и огромный актив мегаполиса – сплав, сливший природу, искусственный ландшафт, стихию воды, воздуха и земли воедино.

«Виктория» в Перми
Жилой комплекс с административными помещениями. Архитекторы «А-Б студия». 2009–2011.

Композиция, пространственное размещение, соотношение частей. Сложная задача – стилобат, в котором находятся офисные помещения, в середине – коммуникации и парковка. Башня со скошенными углами, выходящая на Сибирскую улицу. Обособленная территория двора на подиуме.

***

Владислав Новинский родился в Банковском, вырос в Банном переулке города Свердловска, ныне – Екатеринбурга. В конце 80-х окончил СвердАрхИ (Свердловский Архитектурный Институт). Работал в Гражданпроекте г. Перми. В 90-х занимался бизнесом.
В 2000-х – директор проектной мастерской «А+». Участвовал в издании и писал тексты для журнала «Проект Прикамья», писал и для других изданий. Участвовал во многих архитектурных конкурсах.
Параллельная жизнь – 2-й дан Шотокан каратэ.

23 Октября 2013

Похожие статьи