ADM 2006–2021

В новой книге-портфолио ADM architects, посвященной 15-летию бюро, 37 проектов, все реализованные или строящиеся. Публикуем интервью с главой бюро Андреем Романовым и сообщаем, что теперь книгу можно купить на ozon.

Юлия Тарабарина

Беседовала:
Юлия Тарабарина

mainImg
0 Бюро ADM architects Андрея Романова и Екатерины Кузнецовой основано в 2006 году. Первую книгу архитекторы выпустили в 2016, эта – вторая, в ней 37 проектов, причем показаны принципиально только реализованные работы и проекты в стадии реализации, в том числе и получившие разрешение на строительство. 

Новая книга, помеченная датами 2006–2021, отмечает 15-летие самостоятельной работы архитекторов, что достаточно много. Как видно из помещенного в книге рассказа руководителя бюро Андрея Романова, за этот период ADM architects остались верны своим принципам, основанным на тщательной «отрисовке» каждого проекта и внимательной работе с заказчиком, однако пересмотрели некоторую часть эстетических предпочтений. Теперь Романов и Кузнецова предпочитают стекло и металл, создавая из этих высокотехнологичных материалов высотные композиции с элементами скульптурной динамики, отвечающие поддержанному руководством города девизу «Москва – город будущего».

Книгу можно купить на ozon.ru за 2900 р.,
а ниже мы публикуем интервью, которое предваряет в издании подборку проектов. 

***

Андрей Романов: «Если работаешь честно и искренне, весь твой опыт отражается в проектах»
zooming

Сколько в книге построенных зданий, сколько проектов в процессе реализации? Сколько добавилось с 2019 и 2016 года, времени выхода двух предшествующих ваших книг?
 
В новой книге представлены тридцать семь проектов, с 2019 года добавилось шесть. Со времени публикации первой нашей книги, вышедшей в 2016 году, то есть за неполные пять лет, добавилось шестнадцать. Мы показываем двадцать шесть построенных объектов, строительство еще трех должно завершиться в текущем 2021 году. Плюс восемь новых проектов, реализация которых либо недавно начата, либо должна стартовать очень скоро. Как и в предыдущих наших книгах, мы публикуем только постройки и проекты, реализация которых уже началась.
ЖК LIFE Летниковская. Из книги ADM: 2006–2021. Москва, 2021
Фотография: Архи.ру

Как строится последовательность объектов в этой книге?
 
Мы отошли от принципа, который применяли в предыдущих изданиях. Раньше мы ставили в начале книги реализованные объекты, которые считаем самыми удачными. Но теперь, в силу того, что и строящихся проектов, и построек достаточно много, мы пришли в выводу, что правильнее разместить проекты в хронологическом порядке. Причем порядок задает дата создания образа здания, а не год окончания строительства. Мы просмотрели архив и проверили в каком году и в каком месяце были сделаны ключевые презентации всех наших работ. Помимо того что такая компоновка логичнее и понятнее для читателя, мне нравится, что сейчас в книге будет фактически показана хронология нашего творческого развития.   
 
Это тоже принцип – все публиковать?
 
Честно говоря, нам дороги все наши проекты, дошедшие до реализации. У нас нет проходных объектов, в которые бы мы не вкладывали искренне свои силы и творческую энергию. Какие-то получились более удачно, какие-то менее, но я очень хорошо помню те усилия, которых нам стоил каждый из проектов. Построить дом в городе это огромный труд, своего рода «маленькая жизнь», ценный опыт и яркие воспоминания, скрывать или забывать которые мы не хотим. Мы слишком серьезно относимся к тому, что делаем.
 
Кроме того, эту книгу мы рассматриваем не только и не столько как портфолио, необходимое для рекламных целей, а скорее как монографию. Для нас важно показать весь наш творческий путь.  Мы считаем это самым честным и правильным способом рассказать и заказчикам, и коллегам о нас – о том, что мы собой представляем. Мне кажется, что это и интересно, и важно, – прежде всего для того, чтобы заказчики, в том числе новые, понимали, кто мы такие и какой путь мы прошли за пятнадцать лет.

За последние 3-4 года ваш подход изменился достаточно заметным образом: в новых проектах нет объединения окон по вертикали, ризалитов, «филенчатой» детализации фасадов, которые в предыдущих ваших домах иногда кажутся составленными из слоев разного оттенка и материала. И ощутимо больше стекла. Можно ли сказать, что вы теперь стремитесь к большей простоте пластического решения?
 
Не то чтобы к простоте. Вряд ли наши последние проекты можно назвать простыми. Но я бы сказал, что наших работах изменилось соотношение стены и окна. Существенно меньше стало дополнительных деталей и членений простенков. Это связано с довольно объективным  процессом развития рынка. Раньше было некоторое давление, связанное с тем, что панорамные окна особо не приветствовались. Считалось, что большие окна в пол людей пугают. Почему-то в ходу было утверждение, что наши люди окна в пол не поймут, так как им не комфортно будет жить «на виду». Кроме того, панорамные окна это дорого, они требуют специальных решений по пожарной безопасности, более дорогих конвекторов, встроенных в пол. А коль скоро бюджет на фасады был, как правило, не очень высоким, то нам приходилось сокращать остекление. Отсюда возникали широкие простенки. При этом дорогие фасадные материалы, например хороший кирпич или камень, были доступны только в элитном сегменте. Таких объектов всегда не много. В остальных случаях нам необходимо было найти симпатичные решения для широких простенков, причем облицовывать их можно было только относительно недорогими материалами. Сами понимаете, что широкий простенок, да еще и в недорогом материале это не очень-то выразительный элемент. Поэтому мы экспериментировали  с комбинированием материалов, вводили дополнительные детали. На таком принципе построены фасады довольно большого количества наших реализованных проектов.
ЖК RIVER PARK TOWERS. Из книги ADM: 2006–2021. Москва, 2021
Фотография: Архи.ру

Сейчас же ситуация очень сильно поменялась. Рынок стал значительно более требовательным к архитектуре и к качеству фасадных материалов. Кроме того, всем стало очевидно, что люди уже не боятся больших окон, как и окон «в пол». Напротив, они стремятся к ним, готовы платить за это дополнительные деньги. Одновременно с этим существенно вырос бюджет на фасады в сегментах «Бизнес» и «Премиум», в которых мы сейчас в основном работаем.  Мы уже можем применять более качественное остекление и в большем объеме. Да и для глухих участков фасада стало возможно использовать более качественные материалы. Соответственно необходимость в применении большого количества дополнительных деталей отпала. В результате мы получаем более простую фасадную сетку, которая состоит из большого красивого окна и элегантного простенка, облицованного выразительным материалом. Это уже само по себе очень красиво. Дальше можно пробовать работать с формой здания, как-то трансформировать ее, придать динамику.
ЖК RIVER PARK TOWERS. Из книги ADM: 2006–2021. Москва, 2021
Фотография: Архи.ру

Среди ваших недавних проектов много башен – взять, к примеру, Fili Tower или HIDE. У вас наступил период небоскребов?
 
Этап небоскребов, несомненно, наступил в городе Москва. Многие наши коллеги делают такие здания. В этом отражается видение руководства города, которое я в целом разделяю. Существует некий общественный консенсус относительно того, что в Москве допустима высокая плотность и высокая этажность, он определяет тенденцию – город растет вверх. Мне достаточно часто задают вопрос, как я к этому отношусь.
ЖК RIVER PARK TOWERS. Из книги ADM: 2006–2021. Москва, 2021
Фотография: Архи.ру

Я бы размышлял следующим образом:
 
Во-первых: насколько жилье в небоскребах востребовано? Жить в нем можно или нельзя? Люди хотят там жить или их туда загоняют? Выясняется, что никто никого не загоняет, люди готовы платить даже больше за то, чтобы жить в небоскребе. Эту позицию можно разделять или не разделять – выбор во многом вкусовой. Но все дома, про которые мы говорим, очень успешно продаются. Кроме того, это как правило постройки класса премиум и бизнес, то есть тот сегмент рынка, на котором покупатель обладает возможностью выбора и четко знает, чего хочет.
 
Во-вторых: формат небоскреба – человеконенавистнический или гуманный по отношению к городской среде? Он допустим в городе или нет? Это более сложные вопросы, поскольку они затрагивают интересы значительно более широкого круга людей.  Здесь утверждать что-либо
трудно, поэтому я просто выскажу свое мнение.
 
В мире есть примеры, когда города отказываются от высотного строительства в пользу низкоэтажного уплотнения существующей городской ткани. Первым на ум приходит пример германских городов, а также Париж. Но также есть вполне успешные примеры, когда высотное строительство развивается очень активно. Это азиатские города – Гонконг, Шанхай и другие, а также, конечно, нужно вспомнить Нью-Йорк и Лондон. Так что тенденция появления высотных зданий – общемировая, это способ развития современного города, плотного мегаполиса, в котором сконцентрированы огромные  ресурсы. Очевидно, что для Москвы выбор в пользу высотного строительства уже сделан, и лично я думаю, что  преступления в этом все-таки нет.
 
Но, разумеется, для многих тема высотного строительства – болезненная, сам по себе факт, что город разрешает те иные ТЭПы в той или иной точке – предмет общественной дискуссии.

Теоретически любое новое здание в любом городе можно бесконечно оспаривать, к примеру, строительство башни The Shard Ренцо Пьяно в самом центре Лондона. Впрочем, точно также  можно оспаривать строительство трехэтажного дома по соседству. Всегда найдутся как противники какого бы то ни было развития города, так и сторонники его максимального развития. Дискуссия между руководством города, девелоперами  и горожанами по поводу уместности того или иного объема может и  должна вестись, но я не считаю, что архитектор должен быть стороной в этой дискуссии. Это вопрос политический и экономический, а не творческий. Когда я получаю от города документ, разрешающий определенную высоту и плотность, я исхожу из того, что город принял это решение со всей ответственностью. Город разрешил – общество приняло.
 
А раз так, то архитектору можно и нужно работать с этой типологией. Вот мы и работаем. Ищем формы, которые для этих зданий наиболее убедительны.

И для такой уникальной формы, для небоскреба, хорошо подходит стекло?
 
Одновременно с тем, что строительство высотных объектов в Москве сегодня разрешается все чаще, со стороны руководства города четко обозначено мнение, что такие здания должны быть интересными, очень современными и формировать образ «Москва – город будущего». Мы считаем, что работа со стеклом и какой-то необычной формой – хороший подход к созданию архитектурного образа ультрасовременного небоскреба. Честно говоря, я поддерживаю этот дискурс со стороны города, мне такой подход импонирует намного больше, чем вкусы предыдущего руководства, которое было, скажем так, по Стругацким, контрамотом, пытаясь в начале 2000-х привить городу пафос какого-то «сталинского ампира».
ЖК FILI Tower. Из книги ADM: 2006–2021. Москва, 2021
Фотография: Архи.ру

Замечу, что в новом, недавно утвержденном проекте Filicity II у вас как раз сочетается стеклянная башня и невысокий дом с кирпичными фасадами. Почему так, почему не две башни?
 
Надо начать с того, что пропорции небоскреба всегда лучше, элегантнее, чем у зданий высотой 75-100 метров. Это связано с особенностью компоновки плана жилого дома. Его габариты всегда предопределены размером эффективного лестнично-лифтового ядра и квартирографией. Люди не очень любят покупать «темные метры», все продвинутые девелоперы в наше время сами устанавливают ограничения на глубину квартир. Но и слишком узким корпус сделать не получится   без ущерба для эффективности. Все это дает совершенно определенные размеры основания здания.  Причем размеры плана для дома высотой  75 метров и 150 метров отличаются не сильно, но, разумеется, у более высокого здания пропорции будут лучше.
 
В данном проекте мы имели возможность поднять высотность до 200 метров и создать доминанту с хорошими пропорциями, превратить его в «городскую скульптуру». Но площадь эффективного плана, помноженная на 57 этажей, не полностью выбирала разрешенные показатели на данном участке. Делать две башни, условно говоря, высотой по 120 метров высотой, нам не хотелось. Такая композиция была бы тяжеловесной и здания перекрывали бы друг другу виды. Кроме того, уж очень привлекательными казались пропорции 200-метрового здания. Тогда мы решили предложить Заказчику идею клубного одиннадцатиэтажного дома.  Нам кажется, получилось уместно, поскольку второй дом поддержан контекстом: вокруг есть застройка такого масштаба и на соседнем участке в проекте СПИЧ есть 7-этажные объемы.
ЖК FILI Tower. Из книги ADM: 2006–2021. Москва, 2021
Фотография: Архи.ру

Мне нравится, когда здания очень разной высоты сочетаются в городе свободно. Вы и в Москве, и в Нью-Йорке такое увидите. Чаще это относится к разновременной застройке, но это несущественно – важнее то, что композиция построена на контрасте. И контраст этот мы дополнительно подчеркнули материалом: фасад башни полностью стеклянный, в клубном доме мы использовали ажурную кладку из бельгийского кирпича ручной формовки.
 
Если говорить о клубных домах – в современной московской практике они образуют некую альтернативу сверхвысотному строительству, параллельный пласт. Один из таких домов, ваш ЖК Малая Ордынка, 19 – удачный пример работы с современной архитектурой в историческом центре, похвалили многие критики. Вам нравится этот жанр, вы хотели бы больше работать в историческом центре?
 
Ну конечно. Работа в историческом центре очень интересна сама по себе. Взаимодействие со сложившейся средой – серьезная и ответственная задача, поскольку необходимо придумать такое здание, чтобы оно было очень современным, но не диссонировало бы со средой. При этом проекты в центре всегда относятся к самому высокому сегменту рынка недвижимости. Соответственно бюджет на фасады существенно выше и мы можем позволить себе наиболее интересные решения. Поэтому такими проектами мы всегда очень охотно занимаемся.
ЖК Малая Ордынка, 19. Из книги ADM: 2006–2021. Москва, 2021
Фотография: Архи.ру
ЖК Малая Ордынка, 19. Из книги ADM: 2006–2021. Москва, 2021
Фотография: Архи.ру

Вы нередко упоминаете, что одна из ваших задач – придать объему динамику. Действительно, многие из ваших новых домов то «покачиваются», то «шагают», то как будто собирают свой силуэт на наших глазах из ячеек-эркеров… Как бы вы определили понятие динамики по отношению к архитектурному образу?
 
Мне кажется, это достаточно очевидно и не требует объяснений. Динамику или статику человек просто видит.  Это базовые вещи, то же самое, что спросить композитора, чем отличается минорный и мажорный аккорд. Они просто ощущаются как таковые. То же самое и здесь – это некий набор архитектурных решений, который воспринимается человеком как движущийся, летящий, трансформирующийся – или, наоборот, статичный. Иногда мы пробуем и статичные решения, но не скрою, динамические приемы нравятся нам больше и получаются лучше.
ЖК Maison Rouge. Из книги ADM: 2006–2021. Москва, 2021
Фотография: Архи.ру

Давайте вспомним несколько старых проектов. К примеру, дом «Лайм», спроектированный в 2010 году: зигзагообразный, с дворами-лоджиями на разных уровнях, салатово-зеленый... Он отличается от многих ваших проектов. Почему эти темы потом у вас не были развиты?
 
Вероятно в силу того, что сама по себе задача была достаточно необычной. Нужно было сделать проект с очень большой  плотностью на очень узком участке. Мы стремились максимально увеличить световой фронт здания, поскольку чем больше длина фасадов и чем больше окон, тем светлее будут квартиры. Нам был необходим «извилистый» контур плана. Так что дворы-ниши на фасаде – это ответ на задачу сделать квартиры более светлыми. Кроме того, нам хотелось попробовать создать в этом огромном здании дополнительный масштаб, атмосферу маленьких уютных двориков, который ты делишь с небольшой группой соседей. Каждая ниша на фасаде – это дворик, куда имеют доступ жители 16- 20 квартир. Получается сочетание характеристик высотной и низкоэтажной застройки; ты живешь в высотном доме, но у тебя есть вот такое камерное общественное пространство.
 
Другой ваш уникальный проект – здание школы для поселка приемных семей «Китеж» в Калужской области. Я знаю, что проект вы подарили поселку, и строят его сообща, частями, много лет, а в построенных частях уже проводят занятия. Вы сразу так планировали здание, чтобы его можно было начать использовать фрагментарно?
 
Да. Проект благотворительный, люди постепенно собирают деньги на продолжение стройки. Когда появляются средства на продолжение, они обращаются к нам за новой «порцией» рабочих чертежей. Да и, честно говоря, необходимости в том, чтобы построить такое здание единомоментно не было. Община развивается, строятся новые жилые дома. И школа строится постепенно вот уже 10 лет.
Школа сообщества Китеж. Из книги ADM: 2006–2021. Москва, 2021
Фотография: Архи.ру

Вторую школу вы построили в Мамонтовке, это здание достаточно хорошо известно в профессиональных кругах. Не скучаете по типологии школьных зданий? Что бы вы вообще сказали о своей специализации – очевидно, что сейчас преобладает жилье, но с офисами вы ведь тоже работали…
 
Школа в Мамонтовке была частной инициативой – заказчик хотел сделать классную школу в рамках социальных обязательств на территории Московской области. Это был своего рода порыв души. Но как правило школы и другие социальные учреждения проектируются городом, государством. Мы по целому ряду причин не работаем с госзаказами, поэтому и образовательных проектов у нас пока больше нет.
Школа в Мамонтоке. Из книги ADM: 2006–2021. Москва, 2021
Фотография: Архи.ру

А вот офисами мы занимались достаточно долго. Но вы знаете, что спрос на новые офисные помещения в Москве низкий. Рынок перенасыщен. Поэтому и офисные здания строятся очень редко. Последний раз в этой типологии мы работали 2014 году, над проектом Alcon II на Соколе, который лишь недавно был завершен.
Alcon II. Из книги ADM: 2006–2021. Москва, 2021
Фотография: Архи.ру

Стремитесь ли вы сформировать какой-то узнаваемый почерк?
 
Мы считаем более важной другую задачу, а именно – добиваться в каждом проекте индивидуальности. А почерк, я думаю, складывается сам собой и прослеживается во всех проектах, если ты работаешь искренне. Я не представляю, как можно искусственно создать свой почерк, манеру. Мне кажется, архитектор об этом даже не должен думать.
 
Думать надо о том, как сделать честно и качественно свою работу, вложить в нее свою душу.

В этом случае твоя личность, твой вкус и твое чувство пропорций неизбежно отобразятся в творчестве. А в какую манеру это сложится? Вот вы возьмете эту книгу, пролистаете ее и увидите. Сейчас, глядя на результаты 15 лет нашей работы, вероятно, уже можно что-то обобщить, прийти к каким-то выводам. Но уверяю вас, в тот момент, когда мы работали над каждым из этих проектов, мы об этом не думали.
 
Что вам нравится в работе архитектора?
 
Во-первых, есть удовольствие от результата, от того, как объект реализован. Я очень люблю приезжать на строительные площадки, когда здание уже начинает вырисовываться. Когда в целом понятно, каким оно получится. Это уже огромное удовольствие наблюдать, как твой замысел воплощается в жизнь. Ну и конечно, когда я приезжаю на законченный объект и вижу, что он удался, то порой приходит чувство самой настоящей эйфории.  
 
Во-вторых, нам очень нравится сам процесс проектирования. Он состоит из очень многих частей. Это и чистое творчество, когда мы с Катей создаем какой-либо новый образ. И очень трудный процесс отрисовки планировок и фасадов – это сложная интеллектуальная задача, которую решать непросто, но решив ее, ты испытываешь огромное удовлетворение. Есть процесс придумывания сложных узлов – это своего рода изобретательство и удовольствие здесь сродни тому, которое испытывает изобретатель, увидев, как его творение работает. Ну и конечно, есть радость от общения с людьми. Это и наши сотрудники, и заказчики, и подрядчики, и поставщики разных материалов. Конечно, общение иногда бывает стрессовым и конфликтным, но в целом все очень здорово и интересно. Мне, по крайней мере, эта часть работы тоже очень нравится.
ADM: 2006–2021. Москва, 2021
Фотография: Архи.ру

Как вы относитесь к правке и пожеланиям со стороны заказчика? Она помогает или мешает?
 
Взаимоотношение заказчика и архитектора – отдельная и очень важная тема. Вклад  девелопера в проект,  я считаю очень важным условием создания хорошей архитектуры. С самым дотошным, но наделенным хорошим вкусом заказчиком работать, возможно, сложнее в том смысле, что надо вложить больше труда. Но здание, в конечном счете, получается лучше. Парадоксально, но если у клиента плохой вкус, пусть даже он даст тебе полную свободу действий, проект почему-то получается слабее. Я верю, что только работая с классным девелопером, ты сделаешь классную вещь. Тебе необходимо это alter ego – заказчик должен сделать свою часть работы, напитать тебя энергетикой. Если ты знаешь, что он ждет от тебя лучшего, видишь это в его глазах, то делаешь по-настоящему сильный проект.
 
А к внешней критике на советах и при согласовании вы как относитесь?
 
Думаю, в ряде случаев полезна и внешняя критика. Конечно, если эта критика идет от хороших профессионалов или, в некоторых случаях, от руководителей города, если они наделены хорошим вкусом и ставят перед собой задачу сформулировать позитивную и современную архитектурную повестку. Большинство наших проектов очень успешно проходили согласования, но иногда нас не то чтобы критиковали, скорее просили сделать для той или иной ответственной площадки более яркое решение. И справедливости ради надо сказать, что во всех этих случаях новое решение оказывалось более ярким и интересным. В том числе и благодаря тому, что мы в таких случаях уже могли себе позволить более дорогое фасадное решение.

Некоторое время назад вы брались за проекты, объемная композиция которых была спроектирована другими авторами и утверждена, или стройка была уже начата – насколько я помню, с целью их исправить. Теперь не беретесь за такие задачи?
 
Действительно, такие работы были. И конечно, уже тогда мы видели недостатки в объемных решениях тех проектов, за которые нам предлагалось взяться. Мы понимали, что придумать идеальное архитектурное решение на чужом объеме вряд ли получится, но для относительно молодого бюро эта работа была вполне приемлемой. Разумеется мы искренне старались исправить и улучшить все эти проекты, мы полагали, и надеялись, что нам удастся сделать по крайней мере более симпатичный дом, который не испортит город.
 
Но вообще-то это история давняя. Мы уже лет восемь не беремся за такую работу. Разумеется, когда бюро обретает известность и репутацию, оно может себе позволить быть более разборчивым в выборе задач. Также как и настаивать на том, что оно считает правильным с архитектурной точки зрения.
 
ADM architects крайне редко можно встретить среди участников конкурсов, как открытых, так, кажется, и закрытых. Почему?
 
Вы знаете, мы крайне редко участвуем в конкурсах и никогда не делали на них ставки. Это связано прежде всего с тем, что мы относимся к нашему бюро как к персональной мастерской. Мы гарантируем заказчику, что любой проект, которым мы занимаемся, подразумевает наше с Катей личное участие. Все, что выходит под маркой ADM – результат наших личных творческих усилий и огромных затрат энергии. Мы физически придумываем и рисуем все объекты сами. Это наш подход и мы предлагаем его рынку. Мы никогда не рассматривали свое бюро как классический бизнес и не стремились к его масштабированию. Это неизбежно привело бы к широкому делегированию творческих решений и потере нашего личного участия в проектах.
 
Соответственно, наши возможности ограничены. Мы физически не можем создать более 10 полноценных концепций в год. Это формат бутик-архитектуры. Поэтому ставку мы делаем не на конкурсы, а на те проекты, в которых заказчик готов заключить с нами договор на все стадии проектирования, ориентируясь на наше портфолио и деловую репутацию. Взамен мы гарантируем, что он получает максимальное качество.
 
Впрочем, в виде исключения мы иногда  соглашаемся на участие в конкурсах, если у нас есть на это время, но больше одного-двух конкурсов в год мы стараемся не делать.
 
Есть ли у вас планы на будущее? Или – только спокойно и продуктивно работать?
 
Я бы сказал, что мы просто живем желанием делать каждый следующий проект лучше. Совершенствоваться в своей профессии. И поверьте, эта задача очень непростая и требует от нас постоянного напряжения. Но нам очень нравится этот процесс. Нам не становится скучно, мы развиваемся творчески, и это нас очень радует.

29 Июня 2021

Юлия Тарабарина

Беседовала:

Юлия Тарабарина
Похожие статьи
KOSMOS: «Весь наш путь был и есть – поиск и формирование...
Говорим с сооснователями российско-швейцарско-австрийского бюро KOSMOS Леонидом Слонимским и Артемом Китаевым: об учебе у Евгения Асса, ценности конкурсов, экологической и прочей ответственности и «сообщающимися сосудами» теории и практики – по убеждению архитекторов KOSMOS, одно невозможно без другого.
КОД: «В удаленных городах, не секрет, дефицит кадров»
О пользе синего, визуальном хаосе и общих и специальных проблемах среды российских городов: говорим с авторами Дизайн-кода арктических поселений Ксенией Деевой, Анастасией Конаревой и Ириной Красноперовой, участниками вебинара Яндекс Кью, который пройдет 17 сентября.
Никита Токарев: «Искусство – ориентир в джунглях...
Следующий разговор в рамках конференции Яндекс Кью – с директором Архитектурной школы МАРШ Никитой Токаревым. Дискуссия, которая состоится 10 сентября в 16:00 оффлайн и онлайн, посвящена междисциплинарности. Говорим о том, насколько она нужна архитектурному образованию, где начинается и заканчивается.
Архитектурное образование: тренды нового сезона
МАРШ, МАРХИ, школа Сколково и руководители проектов дополнительного обучения рассказали нам о том, что меняется в образовании архитекторов. На что повлиял уход иностранных вузов, что будет с российской архитектурной школой, к каким дополнительным знаниям стремиться.
Архитектор в метаверс
Поговорили с участниками фестиваля креативных индустрий G8 о том, почему метавселенные – наша завтрашняя повседневность, и каким образом архитекторы могут влиять на нее уже сейчас.
Арсений Афонин: «Полученные знания лучше сразу применять...
Яндекс Кью проводит бесплатную онлайн-конференцию «Архитектура, город, люди». Мы поговорили с авторами докладов, которые могут быть интересны архитекторам. Первое интервью – с руководителем Софт Культуры. Вебинар о лайфхаках по самообразованию, в котором он участвует – в среду.
Устойчивость метода
ТПО «Резерв» в честь 35-летия покажет на Арх Москве совершенно неизвестные проекты. Задали несколько вопросов Владимиру Плоткину и показываем несколько картинок. Пока – без названий.
Сергей Надточий: «В своем исследовании мы формулируем,...
Недавно АБ ATRIUM анонсировало почти завершенное исследование, посвященное форматам проектирования современных образовательных пространств. Говорим с руководителем проекта Сергеем Надточим о целях, задачах, специфике и структуре будущей книги, в которой порядка 300 страниц.
Олег Манов: «Середины нет, ее нужно постоянно доказывать...
Олег Манов рассказывает о превращении бюро FUTURA-ARCHITECTS из молодого в зрелое: через верность идее создавать новое и непохожее, околоархитектурную деятельность, внимание к рисунку, макетам и исследование взаимоотношений нового объекта с его окружением.
Юлия Тряскина: «В современном общественном интерьере...
Новая премия общественных интерьеров IPI Award рассматривает проекты с точки зрения передовых тенденций современного мира и шире – сверхзадачи, поставленной и реализованной заказчиком и архитектором. Говорим с инициатором премии: о специфике оценки, приоритетах, страхах и надеждах.
Владимир Плоткин:
«У нас сложная, очень уязвимая...
В рамках проекта, посвященного высотному и высокоплотному строительству в Москве последних лет поговорили с главным архитектором ТПО «Резерв» Владимиром Плоткиным, автором многих известных масштабных – и хорошо заметных – построек города. О роли и задачах архитектора в процессе мега-строительства, о драйве мегаполиса и достоинствах смешанной многофункциональной застройки, о методах организации большой формы.
Александр Колонтай: «Конкурс раскрыл потенциал Москвы...
Интервью заместителя директора Института Генплана Москвы, – о международном конкурсе на разработку концепции развития столицы и присоединенных к ней в 2012 году территорий. Конкурс прошел 10 лет назад, в этом году – его юбилей, так же как и юбилей изменения границ столичной территории.
Якоб ван Рейс, MVRDV: «Многоквартирный дом тоже может...
Дом RED7 на проспекте Сахарова полностью отлит в бетоне. Один из руководителей MVRDV посетил Москву, чтобы представить эту стадию строительства главному архитектору города. По нашей просьбе Марина Хрусталева поговорила с Ван Рейсом об отношении архитектора к Москве и о специфике проекта, который, по словам архитектора, формирует на проспекте Сахарова «Красные ворота». А также о необходимости перекрасить обратно Наркомзем.
Илья Машков: «Нужен диалог между профессиональным...
Высказать замечания по тексту закона можно до 8 февраля на портале нормативных актов. В том числе имеет смысл озвучить необходимость возвращения в правовую сферу понятия эскизной концепции и уточнения по вопросам правки или искажения проекта после передачи исключительных прав.
Год 2021: что говорят архитекторы
Вот и наш новый опрос по итогам 2021 года. Ответили 35 архитекторов, включая главных архитекторов Москвы и области. Обсуждают, в основном, ГЭС-2: все в восторге, хотя критические замечания тоже есть. И еще почему-то много обсуждают минимализм, нужен и полезен, или наоборот, вреден и скоро закончится. Всем хорошего 2022 года!
Михаил Филиппов: «В ордерной системе проявляется...
Реализовав свою градостроительную методику в построенном в Сочи Горки-городе, крупных градостроительных проектах в Тюмени и в Сыктывкаре, известный архитектор-неоклассик Михаил Филиппов занялся оформлением своей методики в учебник. Некоторые постулаты своей теории архитектор изложил в интервью для archi.ru.
Ольга Большанина, Herzog & de Meuron: «Бадаевский позволил...
Партнер архитектурного бюро Herzog & de Meuron, главный архитектор проекта жилого комплекса «Бадаевский» Ольга Большанина ответила на наши вопросы о критике проекта, о том, почему бюро заинтересовала работа с Бадаевским заводом и почему после реализации комплекс будет таким же эффектным, как и показан на рендерах.
Татьяна Гук: «Документ, определяющий развитие города,...
Разговор с директором Института Генплана Москвы: о трендах, определяющих будущее, о 70-летней истории института, который в этом году отмечает юбилей, об электронных расчетах в области градпланирования и зарубежном опыте в этой сфере, а также о работе Института в других городах и об идеальном документе для городского развития – гибком и стратегическом.
Феликс Новиков: «Я никогда не предлагал заказчику...
Большое и очень увлекательное интервью с Феликсом Новиковым. О репрессированных родителях, погибшем брате, о переходе от классики к модернизму, об авторстве и соавторстве, о том, как обойти ограничения. По видео связи в Zoom, Hью-Йорк – Рочестер, штат Нью-Йорк, 16-17 Августа, 2021.
Авторский надзор: мытьем да катаньем
Разговор на АрхПароходе 2021 со Стасом Горшуновым: о том, как ему удается добиваться качественной реализации проектов, какие проблемы приходится решать, когда жертвовать гонораром, а когда идти на компромиссы.
Технологии и материалы
Кирпичный модернизм
​Старший научный сотрудник Музея архитектуры им. А.В. Щусева, искусствовед Марк Акопян – о том, как тысячелетняя строительная история кирпича в XX веке обрела новое измерение благодаря модернизму. Публикуем тезисы выступления в рамках семинара «Городские кварталы», организованного компанией «КИРИЛЛ» и Кирово-Чепецким кирпичным заводом
Из чего сделан фасад дома-победителя «Золотого Трезини»?
Для реконструкции и нового строительства в исторической части Васильевского острова архитекторы бюро «Проксима» использовали кирпич Terca Stockholm концерна Wienerberger и фасадную плитку ZEITLOS от Stroeher. Материалы поставила компания «Славдом».
Delabie ставит на черный
Компания Delabie представляет линейку сантехнических изделий Black Spirit, выполненных в матовом черном покрытии. В нее вошли как раковины, смесители и унитазы, так и многочисленные аксессуары, позволяющие добиться эффекта total black.
Мода на плинфу
Коммерческий директор Кирово-Чепецкого кирпичного завода Данил Вараксин в рамках семинара «Городские кварталы» представил архитекторам российский кирпич ригельного формата
Строительный атом архитектуры
В рамках семинара «Городские кварталы» архитектор Роман Леонидов проследил историю кирпичного строительства от древнего Вавилона до наших дней.
Материя с гибким характером
Алюминий – разнообразный материал, он работает в широком в диапазоне от гибкого дигитального футуризма – до имитации естественных поверхностей, подходящих для реконструкций и даже стилизаций. Рассказываем о 7 новых жилых комплексах, в которых использован фасадный алюминий компании Cladding Solutions.
История в кирпиче. В Музее архитектуры прошел семинар...
Компания «КИРИЛЛ» и Кирово-Чепецкий кирпичный завод в партнерстве с Музеем архитектуры им. А.В. Щусева провели семинар для архитекторов, представив самый широкий взгляд на материал, от истоков и философии работы с кирпичом в разные исторические эпохи до современных особенностей технологии и производства.
Плитка BRAER: рассчет на века
Метод вибропрессования делает тротуарную плитку BRAER прочной, а технология ColorMix позволяет добиваться многообразия оттенков. При правильном монтаже изделие будет сохранять свои свойства десятки лет. Рассказываем о важных нюансах при укладке и эксплуатации.
Экология вне времени
Компания «Новые горизонты» разработала линейку игровых площадок, выполненных в природном стиле и из экологичных материалов, которые прослужат долгие годы.
Реставраторы провели работы в мемориальном комплексе...
В Беслане прошла выездная школа реставрации Союза реставраторов России. Ее участники выполнили восстановительные и консервационные работы на руинах школы №1. Проект состоялся при поддержке компании Baumit, специалистов в области реставрации исторических зданий.
МасТТех. Этапы большого пути
Алюминиевые архитектурные конструкции Masttech используют в своих проектах архитекторы ведущих бюро, таких как СПИЧ, ATRIUM, ТПО «Резерв». Не так давно специалисты компании разработали – по техническому заданию АБ Цимайло, Ляшенко и Партнеры – эксклюзивное решение оконно-витражного блока, который монтируется сразу на два этажа.
Шесть общественных комплексов, реализованных с применением...
Технологии КНАУФ АКВАПАНЕЛЬ® давно завоевали признание в отечественной строительной отрасли. Особенно в области общественных зданий, к которым предъявляются особые требования по безопасности, огнестойкости, вандалоустойчивости. При этом, технологии «сухого строительства» значительно сокращают монтажные работы.
Кирпич плюc: с чем дружит кладка
С какими материалами стоит сочетать кирпич, чтобы превратить здание в архитектурное событие? Отвечаем на вопрос, рассматривая знаковые дома, построенные в Петербурге при участии компании «Славдом».
Pipe Module: лаконичные световые линии
Новинка компании m³light – модульный светильник из ударопрочного полиэтилена. Из такого светильника можно составлять различные линии, подчеркивая архитектуру пространства
Быстро, но красиво
Ведущий производитель стеновых ограждающих конструкций группа компаний «ТехноСтиль» выпустила линейку модульных фасадов Urban, которые можно использовать в городской среде.
Быстрый монтаж, высокие технические показатели и новый уровень эстетики открывают больше возможностей для архитекторов.
Сейчас на главной
Трапеза с видом
Для интерьера ресторана Da Vittorio в основании башни Allianz в Милане Андреа Маффеи выбрал стиль, который по его мнению больше всего подходит крупным современным мегаполисам и ориентирован на активную городскую молодежь.
Путь завода
На прошлой неделе в новом центре изучения конструктивизма «Зотов» открылась первая выставка: «1922. Конструктивизм. Начало». Идея создания центра принадлежит Сергею Чобану, а проект ближайших домов, приспособления здания хлебозавода к музейной функции, и дизайн его первой экспозиции архитектор разработал в соавторстве с коллегами по АБ СПИЧ. Мы решили, что такой комплексный проект надо рассматривать целиком – так получился лонгрид о конструктивизме на Пресне, консервации, новациях, многослойном подходе и надежде.
Храм спорта
В Ла-Пас началось строительство стадиона для футбольного клуба «Боливар», сильнейшего в Боливии. Авторы проекта – испанцы L35 Arquitectos.
Три проекта для Подмосковья
Публикуем три из пяти проектов, представленных в рамках VI Форума проектировщиков Московской области в качестве образцовой работы с территориями и с проектной документацией. Надеемся чуть позже показать еще два, более масштабных.
Откопать счастье
Проект «Архитектура + Археология», курированный бюро KATARSIS, совершенно справедливо был отмечен гран-при Открытого города. Он гигантский, романтичный, интерактивный и, я бы так сказала, меланхолически-позитивный. Если МАРШ съедали город, то тут откапывали из песка и исследовали. А еще – авторы дали нам ооочень подробный отчет. Настоящие археологи.
Вопрос циркуляции
В Париже завершилась многолетняя реконструкция исторического комплекса Национальной библиотеки Франции: теперь там расположены научные институты и музейные залы. Авторы проекта – Atelier Gaudin Architectes.
Ось Савеловского
БЦ в окружении крупной городской развязки у Савеловского вокзала берет на себя роль пространственной оси – то есть оси вращения: закручивается спиралью, чередуя идеальное стекло этажей с глубокими уступами междуярусных перекрытий, в которые спрятаны изобретенные архитекторами форточки. Оно скульптурно и претендует на роль нового городского акцента несмотря на сравнительно небольшой – девятиэтажный – рост.
Пресса: Подменное настоящее
Иногда так любишь какое-нибудь прошлое, что как-то забываешь, когда живешь, сейчас или тогда, особенно если «сейчас» отличается от «тогда» достаточно резко. В случае, если настоящее не отличается от прошлого — и даже старательно не отличается, стремится с ним отождествиться,— любить и забываться сложнее.
Из созвездия Ворона
Cheng Chung Design (CCD) создало в интерьерах отеля W в городе Чанша модель Вселенной, предлагая постояльцам совершить космическое путешествие.
И в зной, и в стужу
Бюро Megabudka, известное разнообразными исследованиями творческих проблем, поделилось с нами статьей Артема Укропова, посвященной наработкам в области проектирования детских площадок в разных климатических условиях. Не то чтобы все изложенное в ней совершенно ново и неожиданно, но собрано вместе. Делимся.
Панъевропейский проект
Конкурс на проект реконструкции здания Европейского Парламента в Брюсселе выиграл консорциум Europarc из пяти континентальных мастерских.
Ода к ОАМ
В Петербурге начала работу VIII архитектурная биеннале. На дискуссии, где обсуждалось архитектурное просвещение, зал и председатель ОАМ попросили у редакции Архи.ру больше критики. Мы решили попробовать, и начать с самой выставки.
Убежище и пропитание, или съесть архитектуру
Самый вкусный, красивый и чувственный проект Открытого города – показываем третьим в нашей редакционной подборке. Каждый гастрономический сюжет сопровожден в нем внушительной, так сказать, арх-подготовкой, от референсов до аксонометрии. Так и хочется его съесть. Ну, его и съели.
Конечно можно
Рузанна Аветисян придумала для салона красоты в Казани интерьер, в котором посетитель чувствует себя как дома и погружается в приятные воспоминания о детстве и путешествиях. Уютное пространство в природной гамме дополняют фактурные детали: сухой борщевик, плетеные светильники или панно, сотканное из сорго.
Незаброшенная типография
Показываем три проекта урбанистического лагеря в Себеже, который был посвящен возрождению здания бывшей типографии. Победила команда под руководством Евгении Репиной и Сергея Малахова с проектом, который предлагает очень деликатные вкрапления в существующее здание.
Сценарии для Московской области
Мособлархитектура и АПМО провели VI Форум проектировщиков – главный ежегодный практикум для архитекторов Подмосковья, собрав ответы на наиболее насущные вопросы при подготовке проектной документации, а также представив новые подходы к территориям на примере лучших практик.
Имманентная бионика
Продолжаем публиковать проекты Открытого города, выбранные редакцией. Следующий посвящен программированию бионических форм, его курировало бюро «Чехарда». Формы – из российской природы, размещены на карте страны и доступны для изучения посредством смартфона.
Архитектура и анимация: ЧЕРЕЗ
Начинаем публиковать кураторские проекты Открытого города. Мы – редакция – выбрали пять проектов. Один из них мультфильм ЧЕРЕЗ, сделанный группой молодых архитекторов под кураторством dnk ag и режиссерским тьюторством. Получился вполне профессиональный фильм артхаусного свойства.
Петля в бору
Деликатное благоустройство соснового бора в спутнике Нижнего Новгорода не нарушает сложившийся природный ландшафт, но раскрывает красоту места и помогает посетителям насытиться впечатлениями.
Радости Монпарнаса
Архитекторы бюро MVRDV продолжают оттачивать приемы эффективной и экологически безопасной реконструкции объектов позднего модернизма. Им удалось вернуть Парижу целый квартал многофункциональной застройки Gaîté Montparnasse.
Ре-контейнер
Сообщество p.m. (personal message) дало вторую жизнь морскому контейнеру, в котором работает кофейня: авторы наладили инженерные системы, продумали эргономику и добавили яркие акценты. Барная стойка, например, сделана их переработанных пластиковых крышечек.
Инструкция не прилагается
Детская площадка, разработанная бюро UTRO, предлагает игру без заложенного взрослыми сценария: за счет ландшафта и абстрактных фигур дети могут наделять пространство какими угодно смыслами, развивая воображение.