Компактное бюро – не маленькое бюро
Архи.ру
Давайте начнем с самого простого вопроса: что сегодня представляет собой ‘nefa’architects’?
Елена Мерцалова: Мы – бутиковое бюро, которое работает в логике custom-made. Это значит, что каждый проект мы начинаем с исследования контекста и задачи, а не с шаблона. Для нас важно, чтобы архитектура отвечала на конкретную ситуацию – место, функцию, заказчика – и не повторялась.
У нас компактная команда – около двадцати человек, иногда меньше. Мы сознательно не масштабируемся: нам важно сохранять авторский коллектив, который работает вместе много лет.
Дмитрий Овчаров: По типологиям мы не ограничиваем себя. Самый большой объем по-прежнему составляют офисные интерьеры. Мы делаем несколько проектов для Яндекса: общественные пространства в новом кампусе, офис на Белой площади, проект в Петербурге. Параллельно развиваем направление объёмной архитектуры: с А101 проектируем школы и детские сады, один объект уже прошёл согласования. Есть проект на территории храма Софии Премудрости Божией в Средних Садовниках – небольшой павильон и реконструкция зданий с общественными функциями. Продолжаем работать с аэропортами.
-
![zooming]( "Общественное пространство при Софийском храме © ′nefa′architects′")
1 / 3Общественное пространство при Софийском храме© ′nefa′architects′
-
![zooming]( "Общественное пространство при Софийском храме © ′nefa′architects′")
2 / 3Общественное пространство при Софийском храме© ′nefa′architects′
-
![zooming]( "Общественное пространство при Софийском храме © ′nefa′architects′")
3 / 3Общественное пространство при Софийском храме© ′nefa′architects′
Отдельное направление – работа с девелоперами. Мы проектируем офисы продаж и места общего пользования для жилых комплексов и коммерческих объектов. Один из последних проектов начался с того, что к нам пришёл крупный премиальный девелопер с запросом: «Наш офис продаж должен выглядеть как арт-объект, именно поэтому мы пришли к вам». Это нас, конечно, очень радует.
Детский сад Ботаника
© ′nefa′architects′
Елена Мерцалова: Однако, хотелось бы отметить, что для нас не так важен масштаб. Проект может быть сто квадратных метров, а может – двадцать тысяч. Гораздо важнее, чтобы в задаче было что-то, что нам интересно попробовать. Именно поэтому мы не специализируемся на одной типологии – нам важно двигаться между разными задачами.
Обычно развитие архитектурного бюро понимают довольно линейно: больше проектов – больше сотрудников – больше компания. Получается, вы сознательно выбираете другой путь?
Дмитрий Овчаров: Да. Когда объем работы превышает наши собственные возможности, мы привлекаем дополнительные силы – инженеров, команды для рабочего архитектурного проектирования. Но авторский, творческий коллектив остается внутри.
У людей в нем, конечно, есть разные компетенции. Кто-то гораздо больше занимался интерьерами, кто-то – реконструкцией и реставрацией, особенно когда проект возникает в сложившейся среде. Но это именно коллектив, который многие годы вместе создает проекты.
Команда ′nefa′architects′
© ′nefa′architects′
При этом само бюро существует значительно дольше, чем может показаться по вашей сегодняшней структуре.
Дмитрий Овчаров: Да, с датой основания у нас вообще непростая история. В прошлом году мы праздновали двадцатилетие и считаем 2005 год официальной точкой отсчета – в это время бюро стало более заметным, появились первые проекты, которые публиковались: офисы рекламных агентств, жилые интерьеры.
Но на самом деле ‘nefa’architects’ появилась гораздо раньше – в 1993 году, когда я окончил МАРХИ. Тогда мы с моим первым партнером придумали это название и начали проектировать. Были очень разные проекты, включая, например, большие частные дома и интерьеры на Рублевке.
Елена, а когда вы появились в бюро?
Елена Мерцалова: В 2010 году. Я пришла еще студенткой – и вот к чему это меня привело.
Дмитрий Овчаров и Елена Мерцалова
© ′nefa′architects′
Дмитрий Овчаров: Практически все знаковые проекты последних лет мы уже делали вместе с Леной и другими участниками команды – Солнцево, Платов, офисные проекты. Конечно, состав всегда был шире нас двоих, но есть постоянное авторское ядро.
Станция метро «Солнцево»
© ′nefa′architects′
Мы несколько раз возвращаемся к понятию авторского коллектива. Здесь, наверное, нельзя не спросить о разделении, которое произошло в бюро около года назад. Что именно изменилось?
Дмитрий Овчаров: Прошлым летом из студии ушел младший партнер, который занимался прежде всего управлением проектами. Вместе с ним ушла большая часть менеджерской команды и несколько архитекторов рабочей группы. Они создали новое бюро.
Для нас здесь принципиально прежде всего то, что ‘nefa’architects’ сохранила свой авторский коллектив – людей, которые многие годы придумывали и создавали проекты студии. Это касается и ключевых работ бюро: станция метро «Солнцево», VIP-терминал аэропорта Платов, офисы для Яндекса, ДКС и т.д. Все эти проекты созданы нашей креативной командой и принадлежат бюро – юридически и авторски.
Образовательный хаб ДКС
Фотография © Максим Лоскутов / предоставлена ′nefa′architects′
Елена Мерцалова: Конечно, проект никогда не делают два человека, и мы ни в коем случае не хотим обесценивать вклад остальных. В студии есть большая творческая команда, и именно она сохранилась. Мы продолжаем работать и развивать новые направления.
Дмитрий Овчаров: Для архитектурного бюро вообще очень важен вопрос авторской преемственности. Юридическая или административная структура может меняться, люди могут расходиться и создавать новые успешные практики – это нормальный процесс. Но в результате все равно появляются разные бюро со своими авторами и со своим языком.
Не специализация, а любопытство
Если смотреть на ваше портфолио сейчас, возникает другой вопрос: определить вашу специализацию очень не просто. С одной стороны, много офисов, с другой – аэропорты, школы, благоустройство, реконструкция. Это сознательный отказ от специализации?
Дмитрий Овчаров: Сознательный. Я как раз хотел бы разделить специализацию и архитектурный язык. Мы не хотим, чтобы нас воспринимали, например, исключительно как проектировщиков офисов.
Наверное, с точки зрения маркетинга специализация имеет смысл. Есть бюро, которые последовательно выстраивают вокруг определенной типологии свое публичное поле, хотя на самом деле могут заниматься гораздо большим количеством вещей. В этом есть своя правда. Но нам самим такой путь не очень интересен.
Аэропорты мы любим, бизнес-залы любим, офисы тоже любим – но это все направления, а не специализация, которой должно быть подчинено бюро.
Но с Яндексом у вас уже довольно длительная история. Как она началась?
Елена Мерцалова: Еще в 2021 году нас пригласили в тендер на офис в Казани. Для нас тогда это было: «Вау, Яндекс, нужно придумать что-то особенное». Видимо, нам удалось их чем-то удивить, и дальше возникло хорошее взаимопонимание.
Нас стали приглашать прежде всего в проекты, где требуется придумать что-то нестандартное. Например, в кампусе мы занимаемся не open space, а тем, что внутри Яндекса называют «фишками»: общественными и лаунж-пространствами, зонами коллаборации.
Там очень важно, что в начале процесса действительно стоит идея. Сначала можно придумать что-то смелое, а потом уже команда заказчика начинает проверять, каким образом это согласовать с эксплуатацией, безопасностью и бюджетом. Во многих компаниях происходит наоборот: большое количество ограничений появляется еще до идеи и сразу ее сокращает.
-
![zooming]( "Яндекс Бенуа © ′nefa′architects′")
1 / 5Яндекс Бенуа© ′nefa′architects′
-
![zooming]( "Яндекс Бенуа © ′nefa′architects′")
2 / 5Яндекс Бенуа© ′nefa′architects′
-
![zooming]( "Яндекс Бенуа © ′nefa′architects′")
3 / 5Яндекс Бенуа© ′nefa′architects′
-
![zooming]( "Яндекс Бенуа © ′nefa′architects′")
4 / 5Яндекс Бенуа© ′nefa′architects′
-
![zooming]( "Яндекс Бенуа © ′nefa′architects′")
5 / 5Яндекс Бенуа© ′nefa′architects′
Дмитрий Овчаров: Например, для наружных террас кампуса уже существовала общая концепция «Орбиты» – вокруг здания идет спиралеобразная галерея. Нужно было архитектурными и ландшафтными приемами эту идею развить. Мы придумывали теплицы, мобильные переговорные, думали даже о беговом маршруте по этой орбите. В таких задачах интересно именно обсуждение: идея постепенно обрастает функциями и становится пространством.
Аэропорты при этом тоже давно стали заметной частью вашего портфолио. Насколько опыт Платова сформировал дальнейшее направление?
Дмитрий Овчаров: Нам было бы жалко от этого направления отказываться. Сейчас мы, например, работаем в Кольцово – обновляем дизайн зала вылета, в том числе большую детскую зону. Это возвращение к нашему собственному проекту примерно пятнадцатилетней давности.
Но опять-таки мы не хотим превращаться в бюро аэропортов. Нам нравится, когда следующая задача не похожа на предыдущую.
-
![zooming]( "Бизнес Терминал Платов © ′nefa′architects′")
1 / 5Бизнес Терминал Платов© ′nefa′architects′
-
![zooming]( "Бизнес Терминал Платов © ′nefa′architects′")
2 / 5Бизнес Терминал Платов© ′nefa′architects′
-
![zooming]( "Бизнес Терминал Платов © ′nefa′architects′")
3 / 5Бизнес Терминал Платов© ′nefa′architects′
-
![zooming]( "Бизнес Терминал Платов © ′nefa′architects′")
4 / 5Бизнес Терминал Платов© ′nefa′architects′
-
![zooming]( "Бизнес Терминал Платов © ′nefa′architects′")
5 / 5Бизнес Терминал Платов© ′nefa′architects′
Почерк вместо стиля
Тогда возникает вопрос уже не о специализации, а об архитектурном языке. Если проекты настолько разные, что делает их проектами ‘nefa’architects’? Есть ли у бюро собственный стиль?
Дмитрий Овчаров: Я бы все-таки сказал, что язык есть. Мы любим светлые пространства, любим открытый бетон и применяем это отношение не только в офисах. Был, например, дом в Сочи, где заказчик принял идею честной бетонной фактуры и снаружи, и внутри.
Но у нас нет написанного свода: вот это можно делать, а этого делать нельзя. Скорее существует внутренняя договоренность, которая сложилась в творческом коллективе: мы примерно одинаково понимаем, что хорошо, а что плохо.
Елена Мерцалова: Я бы назвала это не стилем, а почерком. Стиль для меня – это когда смотришь на здание и сразу понимаешь автора независимо от того, где оно находится. Нам как раз не хотелось бы прийти к этому. Не может быть одного и того же здания для разных мест. Оно каждый раз должно быть связано с конкретной ситуацией – и с интерьером то же самое.
При этом почерк действительно можно проследить. Есть, например, определенное отношение к материалам. Мы не любим фейки/ имитации. Если это бетон – нам нравится настоящий бетон, если дерево – дерево. Когда в офисах приходится работать с материалами, которые диктуются эксплуатационными требованиями, мы стараемся найти такое решение, в котором материал не изображает что-то другое. Это нигде не записано, просто существует некоторый внутренний эстетический ценз.
-
![zooming]( "Serb Tech, Белград © ′nefa′architects′")
1 / 5Serb Tech, Белград© ′nefa′architects′
-
![zooming]( "Serb Tech, Белград © ′nefa′architects′")
2 / 5Serb Tech, Белград© ′nefa′architects′
-
![zooming]( "Serb Tech, Белград © ′nefa′architects′")
3 / 5Serb Tech, Белград© ′nefa′architects′
-
![zooming]( "Serb Tech, Белград © ′nefa′architects′")
4 / 5Serb Tech, Белград© ′nefa′architects′
-
![zooming]( "Serb Tech, Белград © ′nefa′architects′")
5 / 5Serb Tech, Белград© ′nefa′architects′
То есть идентичность бюро получается не из набора повторяющихся форм, а скорее из способа работы?
Елена Мерцалова: Наверное, да. Причем очень часто проект начинается с исследования места.
У нас есть Петр Клименко, наш ГАП, который очень хорошо разбирается в истории архитектуры и реконструкции. Мы уже привыкли, что любой проект начинается с того, что Петя должен нам что-то рассказать про контекст. Он идет в архивы, смотрит старые фотографии, находит какую-нибудь деталь – и иногда из нее потом начинает раскручиваться весь образ.
Дмитрий Овчаров: Это особенно хорошо работает там, где уже есть сильная среда. Например, в проектах, связанных с реконструкцией, нельзя сделать вид, что существующего вокруг контекста нет. Он все равно будет задавать отношение к новой архитектуре.
В благоустройстве у вас сейчас тоже есть очень разные по контексту работы – Благовещенск и Йошкар-Ола.
Дмитрий Овчаров: В Благовещенске мы сделали концепцию реконструкции центрального парка культуры и отдыха. Там как раз было большое историческое исследование: парк дореволюционный, когда-то ботанический, потом советский, и у места довольно богатая история.
Елена Мерцалова: А Йошкар-Ола – практически противоположная ситуация. Там очень своеобразная существующая архитектурная среда, в том числе знаменитая набережная Брюгге, и нам нужно было найти язык, который сможет существовать рядом с ней и при этом останется современным.
Мы решили продолжить прогулочный маршрут и вывести его на воду – добавить понтонную часть, которую можно по-разному собирать в зависимости от сезона. А поскольку на самой набережной почти невозможно было добавить зелень, появились большие контейнеры с растениями над водой – своего рода висячие сады.
-
![zooming]( "Благоустройство набережной в Йошкар-Оле © ′nefa′architects′")
1 / 4Благоустройство набережной в Йошкар-Оле© ′nefa′architects′
-
![zooming]( "Благоустройство набережной в Йошкар-Оле © ′nefa′architects′")
2 / 4Благоустройство набережной в Йошкар-Оле© ′nefa′architects′
-
![zooming]( "Благоустройство набережной в Йошкар-Оле © ′nefa′architects′")
3 / 4Благоустройство набережной в Йошкар-Оле© ′nefa′architects′
-
![zooming]( "Благоустройство набережной в Йошкар-Оле © ′nefa′architects′")
4 / 4Благоустройство набережной в Йошкар-Оле© ′nefa′architects′
Для нас как раз интересна эта разность ситуаций. Нет решения, которое можно было бы взять из предыдущего проекта и просто перенести.
Вы довольно много работаете и за пределами России: были большие офисы в Белграде, сейчас есть проекты на Бали, конкурсы в Италии и Черногории. Для вас это отдельная стратегия развития?
Дмитрий Овчаров: Международная работа нам интересна, и мы действительно видим в ней возможность развития. В какой-то момент мы прикладывали к этому больше специальных усилий, сейчас относимся спокойнее: появляются проекты – мы ими занимаемся.
Мы вообще любим конкурсы. Другое дело, что при большом количестве текущей работы не всегда хватает времени и сил участвовать в них так часто, как хотелось бы.
-
![zooming]( "Villa Maya, Бали © ′nefa′architects′")
1 / 5Villa Maya, Бали© ′nefa′architects′
-
![zooming]( "Villa Maya, Бали © ′nefa′architects′")
2 / 5Villa Maya, Бали© ′nefa′architects′
-
![zooming]( "Villa Maya, Бали © ′nefa′architects′")
3 / 5Villa Maya, Бали© ′nefa′architects′
-
![zooming]( "Villa Maya, Бали © ′nefa′architects′")
4 / 5Villa Maya, Бали© ′nefa′architects′
-
![zooming]( "Villa Maya, Бали © ′nefa′architects′")
5 / 5Villa Maya, Бали© ′nefa′architects′
Елена Мерцалова: География постепенно расширяется, но я бы не стала говорить, что у нас есть цель обязательно присутствовать в определенном количестве стран. Нам скорее интересна возможность встретиться с другой средой, другими условиями и попробовать себя в них.
Вы оба выпускники МАРХИ, значительная часть архитекторов ‘nefa’architects’ тоже связана с этой школой. Дмитрий, вы еще и преподавали – сначала в Британке, потом в МАРХИ. Почему перестали?
Дмитрий Овчаров: У меня было два разных опыта, и в обоих мне не хватало того, что я искал.
В МАРХИ я преподавал не самостоятельно, а был частью уже существующей системы, и мне не хватало возможности попробовать какой-то собственный подход. Мне казалось, что процесс очень инерционный и многое делается примерно так же, как делалось десятилетиями.
В Британке была другая проблема. Это для студентов второе образование, и у меня иногда возникало ощущение, что часть людей уже приходит с готовым представлением о том, что хорошо и что плохо, а кому-то важнее получить еще один диплом.
Но совсем от работы со студентами бюро, получается, не отказалось.
Елена Мерцалова: В этом году у нас было даже два опыта такого микроменторства. Мы участвовали в «Открытом городе» со студентами профильных вузов, вместе разрабатывали концепции, делали макеты. А потом был проект уже со школьниками восьмых–одиннадцатых классов: они исследовали собственную школу, думали, что хотели бы в ней изменить, потом проектировали и защищали свои решения, и в итоге мы вместе это реализовывали.
Фестиваль Открытый город
© ′nefa′architects′
Это отнимает огромное количество сил. Но когда видишь, как человек сначала уверен, что что-то невозможно, а потом придуманное им действительно возникает в реальности, это очень заряжает. После проекта к нам подходили ребята, которые до этого собирались поступать в инженерные вузы, а теперь начали всерьез спрашивать, как поступить в МАРХИ. В такие моменты понимаешь, зачем это нужно.
Дмитрий, хочется закончить интервью немного в другой точке. Несколько лет назад на выставке «Гений места» в Музее архитектуры у вас был объект из множества песочных часов. Это была случайная выставочная работа или подобные вещи тоже важны для вашей практики?
Дмитрий Овчаров: Наверное, случайная в том смысле, что когда нас зовут – мы делаем, а когда не зовут – занимаемся основной работой.
Но сам объект для меня был очень понятным. Меня всегда привлекали песочные часы как материальное воплощение времени. И музей архитектуры – это ведь тоже собрание вещей, которые принадлежат определенному времени. Архитектура вообще всегда существует таким образом: это конкретные материальные объекты, в которых остается время.
Поэтому и возникла эта конструкция из песочных часов – своего рода набор отпечатков.
Арт-объект Песочные часы
© ′nefa′architects′
Получается, архитектура для вас тоже такой отпечаток?
Дмитрий Овчаров: Да. Материальный отпечаток времени.
