Одна из таких территорий – комплекс Казенного винного завода, который возвели под самый конец XIX века по проекту Александра Иванова, автора множества доходных домов. После революции предприятие получило название Ленинградский завод ликеро-водочных изделий, сокращенно – «Ливиз». В 2007 году производство вывели на другую площадку, а после банкротства его имущество перешло в федеральную собственность.
Участок «Ливиза» – необычный и неудобный. Он располагается в центре квартала, имеет причудливую форму и небольшими «рукавами» выходит на улицу Моисеенко и Синопскую набережную. С трех сторон его окружают промышленные зоны: бывшая ТЭЦ №2 – еще один громкий проект редевелопмента; завод «Измерон», который в 2023 году перенес производство на другую площадку; а также менее консолидированная территория, где за стройным рядом доходных домов, формирующих парадный вид набережной, образовались лабиринты из построек разных лет.
На участке «Ливиза» находятся два объекта культурного наследия регионального значения: «Главный производственный корпус» и «Спиртохранилище». На схеме ниже они обозначены ярко-красным цветом. Помимо них на территории присутствуют другие дореволюционные постройки (темно-серые на схеме), в том числе лицевые корпуса, которые относятся к ценным рядовым зданиям (светло-красные). Эти корпуса, перестроенные и надстроенные в позднейшее время, архитекторы решили расчистить и приспособить к новой функции. Много сведений о них удалось почерпнуть из брошюры, напечатанной в 1889 году к открытию завода: помимо генерального плана она показывает фасады, интерьеры и даже перекрытия подземных этажей.
Однако главным стремлением архитекторов было преобразовать хаотичную промышленную территорию в структурированную и комфортную среду: с системой завершенных кварталов, улиц и дворов.
Нашей внутренней установкой было сохранить все, что имеет хоть какую-то историческую ценность. Но не было задачи вернуться в XIX век: да, мы раскрываем исходные характеристики зданий, которые перестраивались по три-четыре раза, но снимая поздние надстройки, делаем новые, более уместные. В результате мы создаем высокоплотный городской квартал, где историческое и не историческое находятся в гармоничном единстве. Такая плотная, но романтичная среда должна привлечь людей. Соединяя Новгородскую улицу и Синопскую набережную, мы открываем квартал для города и создаем так называемую «тягу». Получается интереснейшее пространство и катализатор для полной трансформации территории.
Чтобы проще было описать и понять этот многосоставный проект, начнем с его «сердцевины» – той самой «тяги», о которой говорит Никита Явейн: общедоступного пешеходного променада, соединяющего Новгородскую улицу и Синопскую набережную. Для территории он действительно необходим: сейчас «пятно» промышленной застройки делает непроницаемым 700-метровый отрезок набережной.
Задуманный променад состоит из двух внутренних улиц разного характера – широкой «торговой» и более тихой «фланерской». Между ними располагаются исторические здания, которые получают ту или иную общественную функцию. Например, здание спиртохранилища превратится в бар-ресторан, интерьер которого будет встроен в сохранившиеся огромные металлические резервуары. Главный корпус завода после реставрации приспособят под wellness-центр с бассейном, банями и спортивными залами. Первые этажи других зданий, выходящих на променад, также займут коммерческие помещения. Таким образом сформируется центральное общественное пространство, удобное жителям и полезное городу.
При движении от Новгородской улицы в сторону набережной линейность променада прерывается башнями. Одна из них, исторически предназначенная для очистки спирта, – частично перекрывает «торговую» улицу, заставляя ее изгибаться меандром. В башне появятся квартиры, по одной на этаже – таких лотов в городе единицы, на память приходит разве что ЖК Мануфактура James Beck. На кровле возводится пентхаус – почти фонарная комната маяка.
В пару к исторической башне строится новая, схожая по габаритам и также имеющая по квартире на этаже. Еще две башни-ризалита украшают объем восстановленного и надстроенного тремя новыми этажами исторического здания. С одной стороны все эти вертикали усложняют пространство, добавляя поворотов, уступов и ракурсов. С другой – создают умеренные ритмичные акценты и помогают ориентироваться, отмечая важные узловые точки – площади и перекрестки.
Центральный кластер с башнями, где сплетаются исторические, новые и гибридные здания, создает то самое романтическое ощущение непарадного Петербурга: непредсказуемого «заколдованного» пространства, куда ныряешь с шумной улицы и, влекомый любопытством, во втором дворе вдруг обнаруживаешь зеленый оазис, странной формы каретник или магазин пластинок с книжным развалом.
Алена Амелькович, «Студия 44», ведущий архитектор, ГАП проекта, Студия 44
К набережной променад выходит двумя корпусами, которые квалифицируются как ценные рядовые. Одно из этих зданий очистят от поздней штукатурки, под которой прячется подлинный лицевой кирпич XIX века, заменят существующие надстройки на более гармоничные, с понижением карниза и со скатной кровлей. Оба корпуса приспособят под жилье и соединят новым блоком со «смотровой башенкой», ориентированной окнами на перспективу Невы. И еще одно небольшое, но очаровательное здание проходной сначала приспособят под офис продаж, а потом, возможно, под рюмочную. Так и память места сохраняется, и локальный социокультурный феномен получает поддержку.
Теперь от общественной части проекта перейдем к полуприватным и закрытым жилым кварталам. Новые дома возводятся с севера и юга от променада, дополняя историческую застройку и в той или иной степени продолжая планировочную структуру завода, в которой встречаются две планировочные системы – Синопской набережной и улицы Моисеенко. Архитектура следует за характером исторической кирпичной застройки, но аккуратно привносит современные приемы и материалы: объемную кладку, металлические мансардные этажи, прозрачные козырьки или нерегулярный ритм окон.
В южной части новые корпуса формируют «пунктирную» линию из разновысотных секций, очерчивая границу более тихой пешеходной улицы. В уже упомянутом доме с башнями-ризалитами со стороны двора размещается детский сад, который делит большую площадку с двумя фланкирующими жилыми корпусами. Ближе к набережной строится гостиница.
С севера от променада, напротив кластера башен, планировочная сетка становится более ортогональной. Здесь располагаются два полузамкнутых квартала с системой из трех дворов-колодцев, но более просторных, чем в историческом центре. Со стороны променада кварталы завершают здания пониженной высоты, открывая живописные «нерегулярные» виды.
Чуть отдаляясь от променада, переходим к «рукаву» со стороны улицы Моисеенко. Здесь запроектирован дом еще одной типологии: с длинным курдонером и высокой аркой в центре «лицевого» корпуса. С внешней стороны «крылья» дома нивелируют изломы красных линий между соседними участками, получая живописную изрезанную «кромку». В этой части комплекса находится въезд в двухуровневый подземный паркинг.
Насыщенная по функциям и типологиям среда, какой, кажется, нет нигде в городе, составлена из характерных для Петербурга градостроительных «морфем»: в «Ливизе» есть торговая и пешеходная улицы, площади разных масштабов, башни и башенки, линейные дома, классические закрытые дворы, курдонеры и арки. Архитекторы даже не побоялись нарисовать на рендере лужу – неизменный атрибут столицы дождей.
Плотность, которая кому-то может показаться недостатком проекта, обеспечила ему необходимые квадратные метры и тем самым позволила выбирать масштаб и варьировать высоту, не подводя всю застройку под линию предельно допустимых значений. Интеграция в проект не только подохранных объектов, но и других дореволюционных построек, добавила проекту множество замечательных качеств: многослойность, разнообразие форм и материалов, ощущение преемственности и связи с городом.
Описывая проект, архитекторы не раз вспоминали слово «романтика». Его не часто услышишь в контексте крупного коммерческого проекта, где главным мерилом всего служит принесенная выгода. Да и времена такие – не до возвышенных мечтаний, нужно быть жестким и сильным.
Однако, возможно, именно этого термина и не хватает современной петербургской архитектуре, и он мог бы служить вектором возможного развития. Много ли новых кварталов можно назвать романтическими? Речь, конечно, не о красивости или видах на закат, а скорее о присутствии рефлексии и восполнении тоски по «идеальному» историческому городу.
Кстати, в сторону романтизма «Студия 44» направилась уже давно – взять хотя бы проект парка Тучков буян, где «акцент смещен с wow-эффекта аттракциона на моделирование и активизацию реальных ощущений». Чем не ответ московской «эмоциональной архитектуре»?


