Юрий, у вас необычная карьерная траектория. Расскажите, как она привела вас к партнерству в архитектурной студии?
Юрий Хитров:
Я работаю в отрасли строительства и строительных материалов больше 20 лет. Когда в 2013 году я возглавил петербургское подразделение крупнейшего в мире производителя кирпича, то начал плотнее соприкасаться с архитектурой и урбанистикой. Увлекся, стал читать профильную литературу, ходить на лекции, выставки. Настоящее погружение случилось в 2020 году, когда мы с Владимиром Фроловым придумали и провели первый Кирпичный конкурс – на нем, кстати, я и познакомился со Степаном.
С 2020 года я активно включился в организацию архитектурно-строительных форумов в Поволжье, в том числе первых форумов «КАЗАНЫШ». Вместе с партнерами и коллегами мы провели несколько десятков архитектурных туров по лучшим проектам Москвы, выезжали в Европу.
Все это время я плотно общался с девелоперами, чиновниками и архитекторами из разных городов, погружался в темы, на которые они хотели говорить. Так я стал экспертом на стыке архитектуры и ее практической реализации, а творческая составляющая принимала все больше значения. В какой-то момент это привело к тому, что я пошел получать очередное, уже третье образование, в СПбГАСУ.
Моя внутренняя искренняя задача – делать города лучше, удобнее, красивее. Это можно делать, налаживая диалог архитектора, жителя, чиновника и застройщика. Форумы, конкурсы, лекции были моим инструментом в достижении цели. Но теперь наступает новый этап, когда в одной команде со Степаном я смогу окунуться в профессию.
Степан, а что вас сподвигло на решение о партнерстве?
Степан Липгарт:
После МАРХИ мы с Борисом Кондаковым организовали архитектурную группу «Дети Иофана». Наш род занятий был связан с чистым творчеством и далек от бизнеса. Этот опыт показал мне, что синергия нескольких действующих лиц, голов, рук – дает гораздо больше, чем самостоятельное одинокое плавание. Однако тот союз по итогу оказался конечным: два творческих человека работали в одном русле, но последовательного развития не происходило, цели и способности к их достижению оказались слишком различны.
Дальше случился переезд в Петербург, моя биография продолжилась архитектурной практикой и реализациями. При этом я всегда осознавал, что целый ряд функций, ролей и действий, которые требуются от организатора архитектурного бюро, мне скорее в тягость. Я не склонен заниматься рутинной работой. Менеджменту, самопродюсированию, выстраиванию производственных процессов я всегда предпочту творчество, моя программа – эстетическая.
В принципе, в моей работе присутствует самодостаточность, авторство, которым я дорожу. Но уже давно есть ощущение, что должен быть партнер, готовый подставить плечо, взять на себя часть обязанностей, без которых не может быть профессиональной архитектурной деятельности. Все же наилучший результат достигается, когда люди находятся на своем месте и компетентно занимаются своим делом.
То есть, такая физика и лирика. Юрию достается прагматичная часть.
Юрий: Степа правильно сказал, что он любит принимать решения один. Когда мы начинали обсуждать партнерство, он был готов отвести мне исключительно административную роль. Но мне это не вполне интересно. Поэтому мы договорились, что в творческом процессе в той или иной мере я тоже могу и должен буду принимать участие.
Что вы здесь имеете в виду?
Юрий: Степан – профессионал в своем деле, а я профессионал в чем-то другом: бизнесе, коммуникациях и выстраивании отношений. Я много работаю с девелоперами, поэтому понимаю с точки зрения маркетинга и продаж, какой нужен продукт. В этой части я могу предложить корректировки, а Степан – прислушаться. Творец может созидать для себя и быть уверенным, что результат идеален. Я же могу оценить потенциал проекта, быстрее понять задание от заказчика, выступить переводчиком с прагматичного на поэтический и обратно.
Степан: Кажется, задача Юрия, отчасти, немного приземлять.
Пока что я вижу тут фаустовскую трагедию, если честно.
Юрий: Трагедии нет. Есть понятие продукта с точки зрения продаж, а мы должны сохранить эстетику: объяснить ее ценность заказчику, на начальном этапе заложить такие решения, которые будут практически реализуемы, довести до последнего строительного этапа. Я понимаю подход Степана – большое внимание к деталям, радение за конечный результат, желание сделать город лучше. И разделяю его.
Если проект большой и в нем много деталей, а заказчик их принял, я должен убедиться, что найденные решения вписываются в экономическую модель девелопера, что они реализуемы при существующих материалах и подрядчиках. Степан сможет не отвлекаться от творчества на такие вещи.
Степан: Я в свою очередь прекрасно понимаю созидательную амбицию Юрия, это правильно. Потому что заниматься архитектурой как бизнесом без любви к творчеству можно, конечно, но результатом будет уже не архитектура, а нечто весьма безликое и тривиальное... Другое дело, что есть мой сложившийся авторский почерк и метод – они останутся безусловно узнаваемыми.
-
![zooming]( "ЖК Альтер, вид с восточной стороны Фотография © Алиса Гиль / предоставлено Липгарт&Герт")
ЖК Альтер, вид с восточной стороныФотография © Алиса Гиль / предоставлено Липгарт&Герт
-
![zooming]( "ЖК Акцент, фрагмент западного фасада Фотография © Алиса Гиль / предоставлено Липгарт&Герт")
ЖК Акцент, фрагмент западного фасадаФотография © Алиса Гиль / предоставлено Липгарт&Герт
Если вернуться к стратегии последовательного развития – какое направление вы выбираете?
Степан: Мне бы хотелось избежать того, что происходит со многими архитекторами, которые начинают с особенных точечных проектов, а потом запускают денежный вал, берутся за огромные проекты, начинают распыляться. Я бы хотел сохранить направление работы с особенными городскими жилыми проектами и гостиницами. Сейчас мы выполняем в основном эскизные стадии, и в удачных проектах я сильно вовлечен в авторское сопровождение. Но несмотря на то, что опыт показывает – добросовестные генпроектировщики и подрядчики есть – для получения результата при такой схеме все-таки нужно вложить чрезмерно усилий, оплачиваемых к тому же весьма скромно.
Поэтому с Юрием нам предстоит сформировать полноценную команду и масштабировать ее до структуры, которая будет в состоянии выполнять работы по генпроектированию.
Как уже было сказано, я стараюсь, чтобы люди, с которыми мы работаем, занимались тем, что у них лучше всего получается. Например, моя нынешняя коллега Екатерина Зотова, которая долгое время работала в финском бюро Юкки Тикканена, – высокий профессионал в области создания рациональных планировок, генпланисты у нас тоже достаточно сильные. В идеале набрать команду из таких специалистов, которые вели бы свои направления и не требовали моего активного вмешательства.
Юрий: Мы определили, что команду нужно усилить до 20-30 творчески активных и сильных сотрудников – такое количество позволит контролировать качество результата и сохранять авторский почерк. Это должна быть команда, которая разделяет наши идеи. А донести общую идею большим массам практически невозможно. Когда приходишь в бюро, где работает 200-300 человек, понимаешь, что лишь в единицы проектов вовлечены авторы. Физический ресурс человека, который он может потратить на проект, ограничен. Усмотреть за всем невозможно.
-
![zooming]( "ЖК АМО, фрагмент фасада жилого дома по 12-й линии Фотография © Алиса Гиль / предоставлено Липгарт&Герт")
ЖК АМО, фрагмент фасада жилого дома по 12-й линииФотография © Алиса Гиль / предоставлено Липгарт&Герт
-
![zooming]( "ЖК АМО, вид на западный дворовый фасад Фотография © Алиса Гиль / предоставлено Липгарт&Герт")
ЖК АМО, вид на западный дворовый фасадФотография © Алиса Гиль / предоставлено Липгарт&Герт
Повлияет ли расширение бюро на стилевое разнообразие проектов
Степан: Со времен «Детей Иофана» у меня было что-то вроде программы, заявленной как «ар деко и неоклассика». Все реализованные проекты так или иначе несут эту печать. Тем не менее я не являюсь догматиком, нет жесткой стилистической рамки. Важнее прочего, чтобы в архитектуре присутствовали масштабность, гуманистичность, художественность. Поэтому, если приходит заказчик и говорит: «Мне близок ваш подход, но я не готов к неоклассике», – как правило мы находим общий язык. Условное барокко вряд ли получится, однако если человеку нравится технологичная современность, мне будет интересно создать свою версию такого «хай-тека», будь он неладен.
-
![zooming]( "ЖК Нити, вид восточного двора на стилобате © Изображение предоставлено Липгарт&Герт")
ЖК Нити, вид восточного двора на стилобате© Изображение предоставлено Липгарт&Герт
-
![zooming]( "Строительство ЖК Нити, западный двор © Изображение предоставлено Липгарт&Герт")
Строительство ЖК Нити, западный двор© Изображение предоставлено Липгарт&Герт
Например, для Казани я нарисовал дом «Нити», который совсем не похож на петербургские проекты. Но и там есть определенная «ордерность»: в пластических решениях, работе с массой и ритмом. Это та же рифма, тот же смысл, но произнесенный на другом языке.
Казанские проекты появились благодаря Юрию?
Степан: да, решающая роль в коммуникации с казанской архитектурно-девелоперской средой Казани была Юрина.
Юрий, вам не тесно будет в рамках одного бюро? Имея столько контактов, возможностей и знаний из разных областей?
Юрий: Я считаю, что незачем распыляться на все, что просто лежит или доступно. Какую-то работу я буду продолжать в рамках организации «Форма и среда», которая организует для девелоперов и коллег архитекторов урбанистические туры и другие профессионально ориентированные мероприятия, но уже как партнер бюро «Липгарт & Герт».
Степан: это можно рассматривать как продолжение работы по выстраиванию отношений и коммуникаций между разными участниками рынка. Такая деятельность будет только во благо бюро.
Юрий, а зачем вам все-таки диплом СПбГАСУ, да еще по специальности «Проектирование»? Для чего вы эту новую компетенцию получаете
Юрий: Для общего развития и по формальным причинам, хотя жизнь показывает, что не все формальные вещи важны.
У вас уже есть общий проект?
Степан: Мы сделали небольшой пилотный эскиз, чтобы понять, кто как общается с реальным заказчиком и взаимодействует в рабочем процессе. Результатом остались довольны.
С новым названием очень удачно получилось – Липгарт и Герт. Это случайность? (до этой части интервью мы считали, что фамилия Юрия – именно Герт, – прим. ред)
Юрий: Герт – фамилия моей бабушки и прадеда из семьи поволжских немцев. Я не ожидал, что именно таким образом когда-то может проявиться эта родственная связь. Но когда мы думали о названии, это стало абсолютно очевидным решением.
-
![zooming]( "ЖК Авант, корпус №1. Вид по улице Большая Разночинная с юго-восточной стороны. Визуализация © Изображение предоставлено Липгарт&Герт")
ЖК Авант, корпус №1. Вид по улице Большая Разночинная с юго-восточной стороны. Визуализация© Изображение предоставлено Липгарт&Герт
-
![zooming]( "ЖК Авант, корпус №3. Вид по улице Пионерская с юго-западной стороны. Визуализация © Изображение предоставлено Липгарт&Герт")
ЖК Авант, корпус №3. Вид по улице Пионерская с юго-западной стороны. Визуализация© Изображение предоставлено Липгарт&Герт
Степан: Липгарты – так называемые остзейские или прибалтийские немцы, которые, в отличие от поволжских, не совсем по своей воле оказались в пределах России. Тем не менее эта совпадающая линия – назовем ее осторожно историко-культурной, еще один хороший знак.
И поволжские, и остзейские немцы сохраняли определенные традиции, представления о быте, ведении дела, отношениях как внутри семьи, так и рабочего коллектива. Помимо известных стереотипов про образцовое ведение хозяйств, передовые технологии и прогрессизм, уверенно скажу, что эмпатия, внимание и уважение к человеческой личности – неотъемлемая часть культурного, бытового наследия наших предков. Я это наблюдал на примере уклада своей семьи, с радостью вижу и в нашем с Юрием рабочем взаимодействии. Хотелось бы такое отношение к делу, к людям сохранять и преумножать сегодня.
