Ольга Кабанова: «У нас нет другой среды, кроме той, где мы живем»

Критик Ольга Кабанова рассказала Архи.ру о первых шагах постсоветской архитектурной журналистики, языке для разговора с читателем и идеальном пространстве.

mainImg
Ольга Кабанова
zooming
Вторая сцена Мариинского театра в Санкт-Петербурге. Проект Доминика Перро

Архи.ру:

– Евгений Асс рассказал в интервью Архи.ру о своем желании организовать в школе МАРШ курс архитектурной критики: «…на наш взгляд, это именно то, чего нам сегодня ощутимо не достает. Это курс архитектурной журналистики и критики. Дело в том, что те люди, которые себя называют архитектурными критиками, в большинстве своем едва ли могут претендовать на это звание. Мы надеемся, что сможем привлечь достаточное количество заинтересованных лиц, которые, прежде чем браться за перо, захотели бы глубже познакомиться с предметом современной архитектуры, ее проблематикой и одновременно овладеть навыками описания и интерпретации архитектуры.» Если развить его мысль, получится, что сейчас у нас практически нет ни архитектурной критики, ни критиков. Согласны ли вы с этим?


Ольга Кабанова:
– Евгений Асс – известный перфекционист. Помню, когда я еще не то, что бы считала себя архитектурным критиком, а просто писала в одну из газет про архитектуру понятно для всех, Женя упрекал меня, что пишу не так, потому что его вдохновляет ветер, пейзаж, свет, и так рождается образ, идея. Но если бы я писала про свет и ветер, ни одна газета не взяла бы у меня текст. Я занималась писанием об архитектуре в «Коммерсанте» в начале 1990-х, после работы в журнале «Архитектура СССР», подступал архитектурный бум, но все равно тема была никому не интересна. Если бы Алексей Тарханов, заведующий отделом культуры «Коммерсанта», не был бы выпускником МАРХИ, то и никто бы об архитектуре не писал. На критику не было спроса, потому что для советского человека в советских газетах писали только о достижениях – успешно построенных комплексах, и никакой архитектурной критики, за редким исключением. Всякое новое здание воспринималось как неизбежность – падение метеорита или летающей тарелки: вот партия и правительство выдали нам этот сундук в виде Московского дворца молодежи, и ничего с этим не поделаешь. Что тут обсуждать? Не было такой критики, как в Европе или в России до революции. Русская дореволюционная архитектурная критика была, кстати, свободной, языкастой, хотя отдельные вещи нам сейчас кажутся там чрезмерными, например, жуткий «полив» модерна, уничтожившего усадебную Москву. Много писали – перед революцией ведь тоже был строительный бум – что новые дома рушатся, потому что плохо построены, и все там разворовано. Здесь национальная традиция прослеживается.
Нужна ли архитектурная критика сейчас? Конечно, нужна, потому что необходимо осмыслять, что происходит, и общество уже готово говорить об архитектуре. Но так как людям, занимающимся строительным бизнесом, она не нужна, кто будет ее оплачивать? Архитектурное сообщество, которому необходим и свой табель о рангах, и свой образцовый уровень – но там нет ресурсов. А с публикацией коммерческих архитектурных проектов, интерьеров, все просто: текст оплачивает автор.

– Выходит, что сейчас ключевой персонаж для профессиональной прессы – это строительная отрасль. А общество читает в основном общегражданскую прессу, газеты, и, даже если воспринимать критику оно готово, явного запроса на нее по-прежнему нет – и потому статей архитектурных критиков там очень мало.

– В газетах, а я работаю там уже 20 лет, все устроено просто: отделы культуры – груз для издания, потому что газеты содержат себя за счет рекламы, а учреждения культуры рекламу не дают. Разве что есть приложения, которые касаются архитектурно-строительного комплекса: там иногда бывают архитектурные обзоры. Есть только один Григорий Ревзин, он сумел сделать архитектурную критику интересной для всех, хотя и он пошел в публицистику.
Я перестала писать об архитектуре в самом конце 1990-х, главная причина – бессмысленность этого занятия. Когда я в очередной раз привела цитату из Бродского «А что до безобразия пропорций, то человек зависит не от них, а чаще от пропорций безобразья» и поняла, что она полностью описывает ситуацию, то занялась другими вещами. Какой смысл говорить о форме, когда кругом – нарушение элементарных законов. Всё крадут – особенно пространство. Дом залезает за красную линию и заполняет весь участок, он выше нормы по этажности, потому что инвесторам надо вернуть свои взятки разрешающим и согласовывающим структурам. Когда-то мне жаловался предыдущий главный архитектор Москвы Александр Кузьмин, что они утверждают один проект на архитектурном совете, а потом видят, что реализован совсем другой. В этой ситуации бессмысленно говорить о дуновении ветра, игре масштабов. Надеюсь, что сейчас ситуация изменится (хотя мне кажется, что она не очень меняется), новая московская власть что-то делает по европейским нормам и хочет ввести город в наш век, потому что он безумно отстал прежде всего по качеству жизни. Но и когда у вас в руках новый айпад и вы смотрите высокотехнологичное кино, то не можете радоваться лужковской архитектуре с балясинами.
В 1990-е было у нас были какие-то надежды и начинания. Я писала в «Коммерсанте», Ревзин – в «Независимой газете», писал Рустам Рахматуллин, Ирина Коробьина создала Архитектурную галерею в реальности, а потом и передачу на телевидении. Мы даже хотели учредить премию от имени архитектурных критиков, не денежную, а просто почетную. Мы говорили о том, что нужны открытые конкурсы, нужна публичность в принятии решений. Отрезвление пришло быстро – замечательно устроенный конкурс на новое здание Мариинского театра счастья не принес. Нашему социуму не нужен был конкурс, и наши архитекторы не стремились делиться заказами.
В журнале «Архитектура СССР» я вела рубрику «Хроника», там краткие рецензии на новые здания писали Евгений Асс и Александр Раппапорт, это был очень высокий уровень. Казалось, что все всё понимают: разреши всем всё прямо сейчас, и сразу наступит счастье. А оказалось – опять всё пошло неправильно.

– То есть получается, что критика находится в прямой зависимости от ситуации в обществе. Вероятно, можно сказать, что в советское время было чуть покультурнее, чем в 1990-е годы?

– В советские годы было ужасное качество строительства. Главным цензором был строительный комплекс, который также хотел строить дешево, быстро и плохо, который уничтожал все сложности и излишества проектов. Приход турецких строителей казался прорывом. Конечно, я люблю некоторые здания брежневского модернизма, в кварталах выстроенных в 1970-е годы была разумная планировка, решались социальные проблемы. Но почти не было архитектуры как искусства, пластического воплощения идеала времени. Хотя дух времени воплотился: воровство, режим злостной экономии и «наплевать на качество» считываются.
Архитектурная критика, как следствие архитектуры – это не дело одного человека, это результат развития общества. В какой-то момент я тоже поняла, что пока не будет общественной реакции, то ничего не случится, и эта реакция, слава богу, стала появляться – плохая ли, хорошая ли, другой вопрос. Прекрасные ленинградские жители, обсуждая конкурс на проект 2-й сцены Мариинского театра, писали про Доминика Перро, что он не учел русской зимы со снегом, они и мыслить не могли, что прочность крыши кто-то рассчитает. С другой стороны, из-за протестов жителей все-таки не поставили «памятник примусу» на Патриарших прудах, и правильно, когда люди защищают свою детскую площадку или сад от коммерческого строительства.

– В чем, как вы считаете, причина такого равнодушия к архитектуре (пусть даже оно постепенно уходит). Ведь художественная критика продолжает успешно существовать. Или, к примеру, рецензии на оперные спектакли: оперу любят далеко не все, а при этом тексты появляются, критики, пусть их и немного, существуют.

– Амбициозных и талантливых людей всегда достаточно для любой профессии. Мы же говорим немного о другом. Оперный спектакль существует тогда, когда существует опера как искусство, и когда она дает возможности, материал для критики. Чисто оперной критики почти нет, а есть музыкальные критики, которые занимаются классической музыкой вообще. Исполнительское искусство у нас остается на очень высоком уровне. Также музыкальные критики много пишут о зарубежных оперных постановках и исполнителях. Точно так же, если бы не зарубежная архитектура, что бы мы делали со своей архитектурной критикой. И главным чтением советского архитектора был журнал Domus в библиотеке, а не «Архитектура СССР».
Критика существует, когда есть материал, способствующий ее развитию. Но вообще критиком быть трудно, их никто не любит, кинокритиков, например, ненавидят прокатные конторы. Мой коллега по отделу культуры, который рецензирует кино, пишет в основном о западных фильмах, о больших режиссерах: там, где прослеживается и собственно искусство, и отражение массовой культуры, идеологические и общественные ожидания и представления. Как бы я ни любила и ни уважала Евгения Асса, проблема отечественной архитектурной критики – это, конечно, не только проблема обучения людей.

– Каким языком должен говорить с читателем архитектурный критик?

– Когда я пришла в «Архитектуру СССР», профессиональный журнал, мне понадобился не один год, чтобы войти в архитектурную тематику и лексику, я много читала, много говорила с архитекторами. Но потом мне пришлось обращаться к широкому читателю, писать гораздо проще, чем я умею, и многое забыть, чему научилась. Мне хотелось быть понятой не архитекторами. При этом, если музыкальные или литературные переживания профессионально отрефлексированы, то в архитектурной критике я вижу очень мало рефлексии, пространственных переживаний. Тут Асс совершенно прав, говоря об языке и интерпретации.
Когда я приезжаю в Париж, иду в садик Пале-Рояль. Почему мне так хорошо там? Потому что этот прямоугольник спокойно симметричен, он достаточно большой, чтобы чувствовать себя там свободно, но и достаточно камерный, что чувствовать себя защищенной. Когда человек мне говорит: «Я ничего не понимаю в архитектуре», я отвечаю, что все просто: когда приходишь на Соборную площадь, тебе там – прекрасно. И на площади старого итальянского города тебя охватывает восторг. Что тут понимать? Надо чувствовать. Архитекторы очень любят говорить о здании: «в плане» оно… Но когда человек приходит туда, он не понимает, что там «в плане», он этого плана не видит. Поэтому мне кажется, что главное для архитектурного критика не только эрудиция и образование, а способность к рефлексии, анализу чувств.

– Это чувственное и инстинктивно понятное всем ощущение, эти рассуждения про архитектуру счастья, что делает нас счастливыми. Это может быть совсем не гениальный архитектор…

– Или гениальный архитектор, который тебе, может быть, и не нравится, но он тебя потрясает, и ты не понимаешь его, и сердишься, и думаешь... Могут быть разные эмоции, но они должны быть. Очень мало городов, где все гармонично и драматургично.

– Сейчас в Москве есть общественные движения, выступающие за комфортное городское пространство. Есть главный архитектор, который хотел бы сделать у нас все по европейским стандартам. Все побывали за рубежом и знают, как там все устроено и что они хотят получить здесь. Однако, несмотря на это оживление, крупные критики, включая вас, об архитектуре почти перестали писать, а новых имен не появляется, то же самое происходит и с изданиями. В чем причина такого упадка архитектурной публицистики?


– Я думаю, что это связано с тяжелой ситуацией в прессе вообще: без широкого контекста ничего не будет понятно. Сейчас издания закрываются по политическим, цензурным соображениям. Возможно, они даже вернутся к архитектуре, поскольку про политику писать будет совсем трудно. Может, это даже как-то поможет архитектурной критике. Кстати, при Лужкове была жесткая цензура во всех московских изданиях: невозможно было писать о новой московской архитектуре, никаких размышлений не допускалось. Упадок архитектурной прессы также связан с тем, что сейчас активно строят только торговые центры, тут – чистая коммерция. Я пишу об архитектуре редко, но я обязательно напишу, каким будет новое здание Третьяковской галереи, фасады которого сделал Сергей Чобан, потому что это интересно и там есть, о чем говорить.

– В чем, на ваш взгляд, задача архитектурной критики?

– Когда я перешла в советский архитектурный журнал из художественного, знакомые меня жалели, ведь архитекторы – идиоты. Я возражала: архитекторы – красивые, остроумные, хорошо одетые люди. «Ну ты же видишь, что они строят!». В постсоветское время мне тоже говорили, что они идиоты, потому что «ты же видишь, что они понастроили!» А если они не идиоты, то, значит, циничные и беспринципные люди. Объяснить, что не в архитекторах проблема, очень трудно.
Одно общество, например, при фараонах, рождает египетские пирамиды, другое, абсолютизм – барокко. И задачей критиков может быть изучение – что именно и почему рождается. Архитектура теперь редко – «застывшая музыка», и даже не «застывшая идеология», а часто – просто откровенный цинизм. Как и искусство, архитектура – это формула, иероглиф, пластический эквивалент того состояния, в котором находится общество. В том числе, это и состояние промышленности, технологий; власти технологий, а не только власти градоначальника, общественной или муниципальной, власти народа в демократических странах: властны технологии, комплексы, деньги. Считывать город – это фантастически интересно, и мне безумно нравится рассказывать людям, как его можно прочитать. Ведь у нас нет другой среды, кроме той, где мы живем.

28 Марта 2014

Видео-разговор об архитектурной атмосфере
В первые дни января 2021 года Елизавета Эбнер запустила @archmosphere.press – проект об архитектуре в Instagram, где она и другие архитекторы рассказывают в видео не длинней 1 минуты об 1 здании в своем городе, в том числе о своих собственных проектах. Мы поговорили с Елизаветой о ее замысле и о достоинствах видео для рассказа об архитектуре.
Григорий Ревзин: «Нет никакой методологии – сплошное...
Довольно длинный, но интересный разговор с Григорием Ревзиным о видах архитектурной критики и её отличии от теории, философии и истории, профессионализме журналиста, вреде жизнестроительства, смысле архитектуры, а также о том, почему он стал урбанистом и какие нужны города.
Разговоры со «звездами»
В новой книге Владимир Белоголовский использовал свои интервью со Стивеном Холлом, Кенго Кумой, Ричардом Майером, Алехандро Аравеной и другими мастерами для анализа текущего положения дел в архитектуре и архитектурной критике.
Кризис суждения
На что сегодня похожа зарубежная архитектурная критика и сильно ли она отличается от отечественной?
Технологии и материалы
От концепции до реализации: технологии АЛБЕС в проекте...
Рассказываем об отделочных решениях в новом терминале международного аэропорта Камов в Томске, которые подчеркивают наследие выдающегося авиаконструктора Николая Камова и природную идентичность Томской области.
FAKRO: Решения для кровли, которые меняют пространство
Уже более 30 лет FAKRO предлагает решения, которые превращают темные чердаки и светлые, безопасные и стильные пространства мансард. В этой статье мы рассмотрим, как мансардные окна FAKRO используются в кровельных системах, и покажем примеры объектов, где такие окна стали ключевым элементом дизайна.
Проектирование доступной среды: 3 бесплатных способа...
Создание доступной среды для маломобильных групп населения – обязательная задача при проектировании объектов. Однако сложности с нормативными требованиями и отсутствие опыта могут стать серьезным препятствием. Как справиться с этими вызовами? Компания «Доступная страна» предлагает проектировщикам и дизайнерам целый ряд решений.
Эволюция стеклопакета: от прозрачности к интеллекту
Современные стеклопакеты не только защищают наши дома от внешней среды, но и играют центральную роль в энергоэффективности, акустическом комфорте и визуальном восприятии здания и пространства. Основные тренды рынка – смотрите в нашем обзоре.
Архитектурный стол и декоративная перегородка из...
Одним из элементов нового шоурума компании Славдом стали архитектурный стол и перегородка, выполненные из бриз-блоков Mesterra Cobogo. Конструкции одновременно выполняют функциональную роль и демонстрируют возможности материала.
​Технологии Rooflong: инновации в фальцевой кровле
Компания «КБ-Строй», занимающаяся производством и монтажом фальцевой кровли под брендом Rooflong, зарекомендовала себя как лидер на российском рынке строительных технологий. Специализируясь на промышленном фальце, компания предлагает уникальные решения для сложных архитектурных проектов, обеспечивая полный цикл работ – от проектирования до монтажа.
Архитектурные возможности формата: коллекции тротуарной...
В современном городском благоустройстве сочетание строгой геометрии и свободы нерегулярных форм – ключевой принцип дизайна. В сфере мощения для этой задачи хорошо подходит мелкоформатная тротуарная плитка – от классического прямоугольника до элементов с плавными линиями, она позволяет создавать уникальные композиции для самых разных локаций.
Полет архитектурной мысли: SIBALUX в строительстве аэропортов
На примере проектов четырех аэропортов рассматриваем применение алюминиевых и стальных композитных панелей SIBALUX, которые позволяют находить оптимальные решения для выразительной и функциональной архитектуры даже в сложных климатических условиях.
Архитектура промышленного комплекса: синергия технологий...
Самый западный регион России приобрел уникальное промышленное пространство. В нем расположилось крупнейшее на территории Евразии импортозамещающее производство компонентов для солнечной энергетики – с фотоэлектрической фасадной системой и «солнечной» тематикой в интерьере.
Текстура города: кирпичная облицовка на фасадах многоэтажных...
Все чаще архитекторы и застройщики выбирают для своих высотных жилых комплексов навесные фасадные системы в сочетании с кирпичной облицовкой. Показываем пять таких недавних проектов с использованием кирпича российского производителя BRAER.
Симфония света: стеклоблоки в современной архитектуре
Впервые в России трехэтажное здание спорткомплекса в премиальном ЖК Symphony 34 полностью построено из стеклоблоков. Смелый архитектурный эксперимент потребовал специальных исследований и уникальных инженерных решений. ГК ДИАТ совместно с МГСУ провела серию испытаний, создав научную базу для безопасного использования стеклоблоков в качестве облицовочных конструкций и заложив фундамент для будущих инновационных проектов.
Сияние праздника: как украсить загородный дом. Советы...
Украшение дома гирляндами – один из лучших способов создать сказочную атмосферу во время праздников, а продуманная дизайн-концепция позволит использовать праздничное освещение в течение всего года, будь то вечеринка или будничный летний вечер.
Тактильная революция: итальянский керамогранит выходит...
Итальянские производители представили керамогранит с инновационными поверхностями, воссоздающими текстуры натуральных материалов. «LUCIDO Бутик Итальянской Плитки» привез в Россию коллекции, позволяющие дизайнерам и архитекторам работать с новым уровнем тактильности и визуальной глубины.
Тротуарная плитка как элемент ландшафтного проектирования:...
Для архитекторов мощение – один из способов сформировать неповторимый образ пространства, акцентировать динамику или наоборот создать умиротворяющую атмосферу. Рассказываем об актуальных трендах в мощении городских пространств на примере проектов, реализованных совместно с компанией BRAER.
Инновационные технологии КНАУФ в строительстве областной...
В новом корпусе Московской областной детской больницы имени Леонида Рошаля в Красногорске реализован масштабный проект с применением специализированных перегородок КНАУФ. Особенностью проекта стало использование рекордного количества рентгенозащитных плит КНАУФ-Сейфборд, включая уникальные конструкции с десятислойным покрытием, что позволило создать безопасные условия для проведения высокотехнологичных медицинских исследований.
Дизайны дворовых пространств для новых ЖК: единство...
В компании «Новые Горизонты», выступающей на российском рынке одним из ведущих производителей дизайнерских и серийных детских игровых площадок, не только воплощают в жизнь самые необычные решения архитекторов, но и сами предлагают новаторские проекты. Смотрим подборку свежих решений для жилых комплексов и общественных зданий.
Невесомость как конструктив: минимализм в архитектуре...
С 2025 года компания РЕХАУ выводит на рынок новинку под брендом RESOLUT – алюминиевые светопрозрачные конструкции (СПК), демонстрирующие качественно новый подход к проектированию зданий, где технические характеристики напрямую влияют на эстетику и энергоэффективность архитектурных решений.
Сейчас на главной
Вода и ветер точат камень
По проекту бюро Asadov в районе Дубая, где сосредоточена инфраструктура для кино- и телепроизводства, будет построен жилой комплекс Arisha. Чтобы создать затененные пространства и интригующий силуэт, архитекторы выбрали воронкообразную композицию, а также заимствованные у природы пластические приемы – выветривания и осыпания. Пространства кровли, стилобата и подземного этажа расширяют возможности для досуга в контуре рукотворного «оазиса».
Цирк в Мневниках: сравнение разрезов
Показываем все шесть конкурсных проектов нового Большого цирка, перенесенного в Мневниковскую пойму. Как стало известно сегодня, победителем по итогам общественного голосования на «Активном гражданине» стал всё тот же проект, показанный нам, в качестве победившего, в январе. Но теперь можно посмотреть на разрезы, виды сверху... Некоторые проекты новый ракурс очень освежает.
Комментарии экспертов. Цирк
Объявлены результаты голосования: москвичи (29%) и дети (42%) проголосовали за первоначально победившее в конкурсе здание цирка в виде разноцветного шатра. Мы же собрали по разным изданиям комментарии экспертов архитектурно-строительной среды, включая авторов конкурсных проектов. Получилась внушительная подборка. Эксперты, в основном, приветствуют идею переноса в Мневники, далее – приветствуют обращение к общественному голосованию, и, наконец, кто-то отмечает уместность эксцентричной архитектуры победившего проекта для типологии цирка. Читайте мнения лучших людей отрасли.
Мосты и лестницы
Дом на берегу Волги в Саратовской области архитекторы бюро SNOU снабдили большим количеством террас, которые соединяются воздушными мостами – этот элемент присутствует также и в интерьере. Простым объемам и линейной компоновке противопоставлена скульптурная винтовая лестница, которая позволяет спуститься из спальни или кабинета в сад.
Воронка комикса
Эффективное не всегда должно быть сложным: PR-специалист Кристина Шилова рассказывает, как мини-комикс привлек внимание к архитектурному конкурсу и обеспечил рекордные охваты музею «Дом Китобоя». В коллажной истории спасенная после сноса калининградского Дома Советов панель рассказывает о своем путешествии – и собирает лайки.
Пресса: «Очевидно, что я неудобна. Со мной тяжело работать»...
На вопрос «Как вас сейчас представить?» Елизавета Лихачева ответила кратко: «Искусствовед». Позади шесть лет директором Музея архитектуры, музеефикация дома Мельникова, год и девять месяцев у руля Музея изобразительных искусств имени Пушкина. Работы достаточно и сегодня. Мы с трудом нашли время для разговора в ее плотном деловом графике.
На пути к осознанности
Бюро BIG представило проект Международного аэропорта Гелепху – ключевую часть своего мастерплана «Город осознанности» для Бутана.
Классика для статуса
По проекту архитектурной студии AN Architects отель в Великом Новгороде поднял свой статус с трех звезд до уверенных пяти. В интерьерах много мрамора и натурального дерева, номера оформлены в английском стиле, в ресторане же используются русские мотивы: резные наличники, традиционный орнамент, кольчуга.
Женская доля: что говорят архитекторы
Задали несколько вопросов женщинам-архитекторам. У нас – 27 ответов. О том, мешает ли гендер работе или, наоборот, помогает; о том, как побеждать, не сражаясь. Сила – у кого в упорстве, у кого в многозадачности, у кого в сдержанности... А в рядах идеалов бесспорно лидирует Заха Хадид. Хотя кто-то назвал и соотечественниц.
Акценты для луга
Мы раньше и города такого не знали, Княгинино. А там каждый пятый житель студент, прямо мечта Азимова. Реализованный по проекту ГОРА «Студенческий луг» расположен далековато от университета, зато близко к центру. Главный акцент – покрытая гонтом вышка-«обсерватория». Существенно еще то, что, согласно плану, каждый павильон закреплен за одним из факультетов Нижегородского государственного инженерно-экономического университета.
«Аристократизм, приватность, de luxe… разнообразие»
У Мытного двора в Петербурге не так давно, примерно полгода назад, сменился владелец, класс жилья, проект и архитектор. О проекте мы уже рассказывали по итогам рассмотрения на Градостроительном совете Петербурга. А сегодня беседуем с представителями девелопера о ЖК «Евгеньевский», теперь – de luxe, авторства Евгения Герасимова. Он построен на теме аристократизма и отсылках к разным видам исторической архитектуры, по части которых бюро «Евгений Герасимов и партнеры» – большие мастера.
Полезные связи
Zaha Hadid Architects представили проект мастерплана Наполи-Порта-Эст, который призван оживить заброшенные промышленные кварталы Неаполя и соединить их с центральной частью города.
Архитектура в рельефе
Трансформация исторического здания педагогического института в отель и офисы по проекту CBA architectes дала городу Руан новую смотровую площадку.
Пресса: Советский модернизм, который мы теряем
Общественная дискуссия вокруг судьбы Большого Московского цирка и сноса комплекса зданий бывшего СЭВа вновь привлекла внимание к проблеме сохранения архитектуры послевоенного модернизма
18 лет ожидания
Стартовала реализация проекта Zaha Hadid Architects, начатого еще в 2007-м: это Центр средиземноморской культуры для южноитальянского города Реджо-ди-Калабрия.
Здоровый дух
Для спортивной базы в Зеленогорске бюро «Луч» предложило корпуса, которые свободно размещаются в сосновом лесу, гармонируя с ним скатными кровлями, природными материалами и цветовой гаммой. Также проект предусматривает приспособление бывшего финского усадебного дома, сохранившегося на участке.
Архигибкость деревянной архитектуры
Конкурс для начинающих архитекторов и студентов архиГИБКОСТЬ был организован фестивалем «Древолюция». Задачей было – придумать малогабаритные быстровозмодимые дома оригинальной формы, доступные для последующего воспроизводства в туристической отрасли. Показываем шесть проектов-победителей.
Стеклянная граница оптимума
Очень маленький дом с оптимальной планировкой – 21 м2 – тем не менее включает две роскошные вещи. Во-первых, сауну, хотя и в виде кабины; во-вторых, угол из структурного стекла, изнутри стекло – от пола до потолка. Вот это, правда, роскошь для дома с фанерным конструктивом, что признает и сам автор.
Высота 5642
Институт Генплана Москвы подготовил проект комплексного развития трех горнолыжных курортов Кавказа, получивших статус особых экономических зон туристско-рекреационного типа. Первая из них – Эльбрус. На горе построят новые трассы, канатные дороги и гостиницы, модернизируют станции и приведут в порядок туристическую поляну Азау. Для расширения аудитории и всесезоннной привлекательности развивается сеть экотроп. Рассказываем обо всех этапах подробнее.
Щепотка ностальгии
Кафе-кулинария по проекту студии архитектуры и дизайна OBJCT открылось в Волгограде в здании бывшего Тракторного завода, который сейчас играет роль бизнес-парка. Чтобы воссоздать дух советского времени, архитекторы использовали мозаику, стеклоблоки, растения в кадках, а также терраццо. Фанера и красные акценты сделали интерьер светлым и свежим.
ИТ-городок
На примере первой реализованной очереди квартала «Ю» разбираемся, как будет устроен новый микрорайон Иннополиса. Бюро Т+Т Architects и HADAA сформировали и сбалансировали остроумный мастер-план с разными типами жилья, зеленой артерией, системой площадей и парком в центральной части.
Пресса: Александр Скокан: «Ужас в том, что “Аушвиц” — идеальный...
В начале 1945 года советские войска освободили польский город Освенцим, а с ним и самый известный лагерь смерти, одно из главных свидетельств Холокоста — «Аушвиц». 40 лет спустя архитектор Александр Скокан и художник Иван Лубенников разработали проект реконструкции советского раздела музея-мемориала. Обновленная экспозиция открылась 8 мая 1985 года и просуществовала вплоть до 2013-го, когда ее в очередной раз осовременили. По просьбе «Сноба» публицист, соучредитель и бывший главред архитектурного журнала «Проект Россия» Анатолий Белов встретился с Александром Скоканом, чтобы узнать о правоверном модернизме проектировщиков «Аушвица», искусстве добывать стройматериалы в эпоху позднего застоя и о том, каково жилось в бывшей гостинице для офицеров СС.
Долгожданный герой
Открытия библиотеки в своем районе жители Северного Боулдера в штате Колорадо ждали больше 25 лет. Архитекторы WORKac создали для них удобный и гостеприимный общественный центр.
Тяга к ремеслу
По проекту бюро KIDZ в Тель-Авиве открылась нео-изакая. Учитывая равнодушие горожан к сложным дизайнерским решениям, архитекторы сосредоточились на материалах, освещении и мебели. Такой подход соотносится с японскими понятиями «шокунин» и «коадавари», означающими искусного мастера и внимание к деталям. Единственным предметом декора стала лаковая миниатюра, найденная на блошином рынке.
Компактное построение
В буколическом окружении рисовых полей престижного района Бали Pererenan, на возвышении с видом на океан, Антон Кочуркин и 8Lines, выиграв конкурс, спроектировали апарт-отель. Его уже начали строить. Особенность проекта – оптимальные компактные планировки, он рассчитан на средний достаток.
Черный бутик
Пекинское бюро Fon Studio спроектировало временный концепт-бутик для марки авангардной одежды TBHNP в Шанхае.
Археологический подход
Конкурс на проект реконструкции западного крыла Британского музея в Лондоне выиграла Лина Готме, архитектор Национального музея Эстонии в Тарту.
Большой брат
Жилой комплекс Architecton построен в Екатеринбурге по проекту бюро Archinform на месте техникума 1930-х годов. Снос конструктивистского здания стал потерей для города, которую архитекторы попытались восполнить, сохраняя память места через эксперимент с формой.